Его белые зубы, оскаленные и готовые рвать добычу, словно предсказывают будущее Плантины. Я со смесью ужаса и надежды смотрю на волка.
Он пристально смотрит мне в глаза, словно ожидая приказа.
Я замираю на одно бесконечное мгновение.
А потом киваю.
Волк, словно только этого и ждал, стремительной тенью бросается на мать Плантину, раздирая кожу на ее руке, держащей нож.
Он делает это бесшумно, без рыка и взвизгиваний. Он делает это, как тихий убийца. Я закрываю рот рукой и отворачиваюсь.
Ее отчаянный вопль едва успевает прорваться через шум волн, ударяющих о камни.
Нож с громким лязганьем падает и застревает в острых прибрежных зубах.
Волк молча вцепляется в горло Плантины, не оставляя ей даже шанса вскрикнуть еще раз.
— Я просила тебя, я умоляла… — шепчу я, глядя на то, как по моей воле отнимают жизнь человека.
Мать Плантина дергается, извивается всем телом, держась за горло и хрипит.
А спустя минуту замирает навсегда.
28
Волк подходит ко мне и я обнимаю его, погружая пальцы в его густую черную шерсть, пытаясь хоть немного согреться его теплом.
Я чувствую, как колотится его сердце.
— Спасибо, волчок, — говорю я с благодарностью принимая его тепло. — Ты нас спас.
Он едва слышно скулит, словно жалуясь на что-то. И тут я понимаю, что он сам едва держится на ногах, оголодавший в этих безжизненных краях, вынужденный прятаться от людей из монастыря, которые, увидев его, точно пристрелили бы без разговоров.
— Ты шел за нами всю дорогу, ждал меня все это время, хороший, умный волк, — я глажу его по жесткой шерсти и постепенно успокаиваюсь, на какую-то минуту забывая обо всем, что случилось.
Наконец, когда хоть какие-то силы возвращаются ко мне, я подползаю к мертвой Плантине и с огромным трудом переворачиваю ее, чтобы стянуть с нее теплую меховую накидку с капюшоном из черного лисьего меха.
— Думаю, она тебе больше не пригодится, как и твои сапоги.
Я накрываю накидкой едва дышащую Клем и шепчу ей на ухо:
— Мы выберемся отсюда, подруга, мы им всем еще покажем, я тебе обещаю.
Только держись.
Она, не размыкая век что-то бормочет в ответ, но расслышать я не могу.
Теперь она не умрет, по крайней мере от холода, теперь есть надежда на спасение. Я еще не знаю как, но я что-нибудь придумаю, обязательно.
Я выдергиваю из камней застрявший в них стилет Плантины и осторожно разрезаю ее мантию, обнажая безобразное толстое тело. Никаких других вариантов у меня нет. Либо я сделаю это, либо замерзну здесь окончательно.
