Мать Плантина уже почти полностью скрылась под водой и вода начинает приближаться к лежащей клем, завернутой в накидку.
Здесь больше нельзя оставаться, скоро будет утро и мы будем как на ладони. А когда они хватятся пропавшей матери Плантины, они начнут прочесывать здесь все и перевернут вверх дном каждый камешек, в этом сомнений нет.
Я подползаю к Клем и трогаю ее. Дышит она прерывисто, но от моего прикосновения открывает глаза.
— Что… Какого… Элис, это ты? — хрипло говорит она. — Я умерла и попала в преисподнюю?
— Ты не умерла, — говорю я.
— Тогда почему мне так тепло? Что происходит?
Я вытащила тебя, но теперь нам надо идти. Ты можешь встать?
Она стонет от боли и начинает кашлять, содрогаясь всем телом.
— Не знаю, могу ли я идти, но я точно могу ползти, а еще мне очень хочется кого-нибудь убить…
— Это уже сделали за тебя, — говорю я показывая на Плантину, которая теперь едва виднеется, когда на нее набегает волна.
Клем поворачивается и с ужасом смотрит на нее.
— Кто это?
— Плантина…
— Ты убила мерзкую тварь?
— Не кричи ты так, — шепчу я.
— Ты ее убила? — с восторгом спрашивает Клем.
— Можно сказать, что и я. Но радоваться тут нечему.
— Как нечему? Да если бы я могла, я бы лично ей глотку перегрызла.
— За тебя это сделал волк. Ты можешь встать? Пока ночь, нам лучше убираться отсюда.
Волк начинает скулить, когда видит, что мы с Клем собираемся идти в сторону дороги.
Он хватается зубами за мою изодранную одежду и тянет нас в сторону леса.
— Кажется, он считает, что нам лучше укрыться в лесу.
Волк отбегает в сторону леса, а потом возвращается к нам.
— А ведь мохнатый прав, — говорит Клем. — В лесу у нас куда больше шансов укрыться.
— Я думала украсть лошадь, — говорю я.
— Ты еле на ногах стоишь, Элис, ты сейчас даже конфетку у ребенка украсть не сможешь. Пойдем в лес, как говорит твой волк. Главное, чтобы нас не увидели, эти, с лодки.
— Да.
— Скольких они уже выловили? — спрашивает Клем.
— Я думаю, что никто не выжил.
— Кроме нас.
— Кроме нас…
Мы входим в лес и под моими ногами, обутыми в безразмерные сапоги Плантины, начинают трещать сухие сучья.
— Надо бы нам разжиться еще одной жирненькой монашкой, чтобы отобрать у нее еще пару таких сапожек.
— Хочешь я отдам их тебе? — спрашиваю я и начинаю стягивать их.
— Нет, довольно уже и того, что ты отдала мне целую шубу. Мне теперь тепло как в аду.
Мы идем вслед за волком, который ведет нас по звериной тропе, скрытой среди высоких елей.
