Меня накрыло, а что, если это он?
Кстати, о бабе Нюре…На часах почти восемь, а, значит, этот ее загадочный мужчина вот-вот пожалует.
* * *Поэтому я вскакиваю со стула и прилипаю к окну, пытаясь что-то рассмотреть в снежной круговерти. Именно в этот момент из-за угла появляется темная фигура и, поправляя рюкзак за плечом, бодрым шагом идет к дому. Сердце спотыкается. Я не могу увидеть его лица, но за ребрами отчаянно сводит.
— Что там?
— Что?
Подруги тоже вскакивают и, как две мартышки, виснут рядом со мной.
Я ничего не могу сказать, только наблюдаю за тем, как он подходит ближе и, почему-то молюсь, чтобы ему оказалось не в этот подъезд.
Увы. Сворачивает к крыльцу, под козырек. Я больше не могу его видеть, но слышу, как пиликает громко настроенный домофон.
— Да что ты там увидела? — ворчит Инна, а я протискиваюсь мимо них и бегу к двери, чтобы прилипнуть к глазку.
Спустя несколько секунд раздаются тяжелые мужские шаги, на площадку поднимается он и как по заказу останавливается.
Достает из кармана куртки телефон, что-то ковыряется в нем, а я не дышу. Потому что это действительно Олег.
Смотрю на него во все глаза. Вернее, во весь глаз и чувствую, как руки-ноги начинают ходить ходуном.
Это он…он…ОН! Идет к бабе Нюре.
Мне плохо.
— Олька! Твою мать! Что там? — Инна бесцеремонно отпихивает меня в сторону, и сама смотрит в глазок, — хрен какой-то.
— Это не хрен, — через силу выдавливаю я, — это Олег. Мой Олег…
— Да ладно, — тут же взлезает Людка, — я тоже хочу посмотреть.
Между подругами завязывается потасовка за право смотреть в глазок, а я на ватных ногах возвращаюсь на кухню.
Как меня в этот момент выворачивает — словами не передать. Просто кроет.
Да как так-то? Как, вашу мать, так?!
Я сдохну сейчас. Меня буквально разрывает на куски от одной мысли о том, что он опять сейчас будет «работать». Это просто треш какой-то.
Плещу из бутылки в бокал и залпом опрокидываю в себя.
Не помогает. Наоборот, пожар в груди разгорается все сильнее.
— Вроде ничего. Хорошенький, насколько я смогла разглядеть, — сама того не подозревая, подливает масла в огонь правдивая Людочка, — статный такой, фигуристый.
— Еще и хрен большой. Это мы удачно тогда выбра…
Едва увидев мою перекошенную морду, подруги затыкаются.
— Оль, — робко произносит Люда, — ну чего ты…ну не расстраивайся…
— Ты же помнишь, что это просто приключение.
