Все равно она уже не жилец после такого марафона.
Заскакиваю в туалет, беру уже ставшее привычным оружие — швабру, и решительно направляюсь к выходу.
— Лелик, не надо! — кричат мне вслед девочки, но уже поздно. Я выхожу из квартиры и поднимаюсь наверх в логово разврата.
В крови пульсирует чистая ярость, перед глазами красные круги и швабра в потных от волнения ладонях неистово дрожит.
На миг останавливаюсь рядом с квартирой, хладнокровно отметая мысль о том, что еще есть возможность остановиться, уйти, сделать вид, что ничего не было и со временем обо всем забыть.
Ну уж дудки! Никакого забвения. Всех на хуй убью!
Вон даже вселенское правосудие на моей стороне, потому что дверь в квартиру оказывается незапертой…
* * *Я тихонько опускаю ручку и едва шагаю в темную прихожую, как меня оглушают звуки долбежа и хриплое дыхание. Вдобавок на тумбочке вижу его свитер. Тот самый, в котором он был у меня. Снял уже, скотина, чтобы пузо свое шикарное бабке показывать!
Перехватываю швабру поудобнее и крадусь туда.
Сейчас будет очень много крови!
— Сынок, погоди! Может, маслица?
— Не надо! И так пройдет…
Куда там чего у него пройдет?
Скриплю зубами.
Лучше мне дайте маслица! И побольше! Чтобы черенок у лопаты смазать и кое-кому, кое-куда с размаху загнать!
Кровожадный демон внутри меня рисует красочные картины, вращающегося на вертеле Олега: ручки-ножки в стороны, волосенки опалились, и причиндалы запеклись до румяной корочки. Купаты барбекю, ёпть…
— Скотина, — шепчу в полголоса, — блядун продажный!
Я так даже на мужа не злилась, как на Олега.
Одно радует, бабка пока еще жива.
Собравшись духом, я замахиваюсь шваброй, будто это двуручный меч, и врываюсь на кухню:
— Попались!
И тишина…
На меня смотрит баба Нюра, с половой тряпкой в руках. Смотрит Олег…
Он сидит на маленькой табуретке и сжав между колен какую-то трубу, пытается просунуть в нее металлический прут. Он весь взмок, темные волосы прилипли ко лбу, руки чуть ли не по локоть в темной то ли саже, то ли грязи.
И оба они в шоке от моего эффектного появления.
— Здрасте, — выдыхаю, опуская швабру.
— Оленька, ты чего? — обеспокоенно спрашивает баба Нюра, — случилось что?
Приступ идиотизма случился…вот что.
Нервно сглатываю, пытаясь улыбнуться. Ни фига не получается, только щеку морщит. Одну. Вторая просто дергается.
— Привет, — спокойно произносит Олег, откладывая трубу в сторону. Старушка тут же протягивает ему тряпку.
