Я всё тебе дал… Я!
Протягиваю руку, хватаю и кручу фигурку пастушки и свинопаса на столике, качаю вперёд-назад, очень хочется сжать статуэтку, раскрошить в фарфоровую пыль, либо швырнуть в стену. Только этот так называемый родитель может вывести меня из себя.
– Дал, чтобы попрекать этим до конца дней? Ради этого ты меня брал? Нужен был козёл отпущения? Прости, но не выйдет.
Отец морщится.
– Мне Марк звонил, рассказывал, что ты там удумал с производством. Сырьё в Азии закупаешь. Прогоришь, дурачок.
– Не прогорю.
Мы проведём анализ и разработаем своё. Твои старые партнёры лупят цену втридорога. Жить им за нас счёт я не позволю.
Отец недоволен, он багровеет за секунду и начинает внушать, что я ничего в делах не смыслю, хотя я хороший ученик. И с тех пор, как семейный бизнес перетёк в мои руки, приумножил его в несколько раз. Он ведь не дурак, прекрасно понимает, что я прав, только удавится, прежде чем признает это.
Мне уже страшно за его состояние. Как бы снова не накатило до реанимации, так что я прощаюсь и стремлюсь побыстрее покинуть дом.
На пороге мне летит в спину:
– Ты пустишь мой бизнес по миру!
Закрываю глаза на секунду. Серьёзно, ну достал! Так что соглашаюсь с ухмылочкой.
– Обязательно.
– Похеришь всё, чего я достиг!
– Уже в процессе.
– Хочешь сжить меня со свету!
– Сплю и вижу.
– Хватит мне хамить! – меняет интонацию.
– И не надейся.
– Матвей!?
– Да, пап?
– Не смей меня игнорировать!
– Увидимся через неделю. Береги себя и слушайся Матильду Аскеровну.
Быстро захлопываю дверь и выхожу из комнаты.
Сиделка, сложив руки на груди, будто страж, стоит в конце небольшого коридора.
Когда дохожу до неё, киваю в сторону отцовской спальни.
– Если будет слишком доставать, дайте снотворного. Кажется, он не высыпается, поэтому такой злой.
– Да что вы такое говорите, – машет на меня руками. – Ему полезно позлословить, значит, есть стимул к жизни.
– Его стимул – изводить вас и меня.
– Ну и пусть.
Округляю глаза в притворном шоке, понимая, что Матильда питает какую-то странную симпатию к отцу.
У него вообще талант очаровывать женщин. Я видел его фотки в своём возрасте и старше. Красавец, каких мало. Вот и мать не устояла. А там я появился. А после… короче, грустная история.
Едва сажусь в любимый Астон Мартин, начинает надрываться телефон.
Это Айя вдруг очнулась. Сама меня вчера прокатила со встречей, а, не получив должного внимания, звонит, чтобы обиженную из себя строить.
