Ты у меня, оказывается, ого-го… аж двоим бабам детей заделал. С блондинкой, так понимаю, долгоиграющая история? Сколько ты меня обманываешь? Годы? С первого дня?"
"От этого ещё противнее. Слёзы подкатывают к горлу, с трудом, но я их глотаю. Ещё не хватало разреветься прилюдно. Свои, может, и поймут. А чужие… чужим только повод дай напитаться не своим горем. Некоторые, когда у других проблемы, во сто крат себя счастливее ощущают, радуясь, что самих пронесло.
– Как ты мог, Рома?! Как ты мог? После всего, что я вынесла по твоей вине!
Рома разворачивается ко мне всем корпусом, наклоняется и прямо в лицо начинает втолковывать:
– И что, Руза? Мне теперь не жить из-за этого? Нести твоё бесплодие как крест? Не иметь права на счастье?
Пальцы сжимают тонкую ножку бокала, губы дрожат.
Где-то там на заднем фоне две любовницы моего мужа продолжают свой спор.
– Ты… ты… – задыхаюсь от возмущения. – Хочу напомнить! Это из-за тебя я не могу иметь детей! А ты ходишь и оплодотворяешь всех и вся. Конечно, у тебя проблем нет.
Это у меня проблемы из-за тебя.
Его прорывает.
– А я сыт по горло. Уже искупил вину годами жизни с тобой. Терпеть тебя и твоё кислое лицо изо дня в день – та ещё пытка.
– Тогда, Рома, я тебя от неё избавлю. Я ухожу, а ты свободен!
– Руза, нет! Погоди, чёрт… я не то имел в виду, – даёт заднюю. – Руз, ну прости дурака… сорвался.
– То… то… именно то, Ромочка.
Он хочет что-то ещё сказать, но я поднимаю бокал и выплёскиваю остатки красного вина ему в лицо.
– Господи! Совсем сдурела? – Рома скулит, трёт веки, холёное лицо кривит уродливая гримаса.
Небось, щиплет-то под ними ого-го как.
Меня перекрывает окончательно. Хватаю тарелку с салатом и вытряхиваю содержимое на Рому.
– На, милый, поешь глазами, – произношу с издёвкой.
– Руза! – вскрикивает он, стряхивая листья айсберга с головы. – Хватит!
– Да уж… точно. На сегодня, пожалуй, хватит.
Громко отодвигаю стул и вскакиваю на ноги. Разворачиваюсь и иду к выходу из зала. Мимо гостей, официантов, застывших на мгновение любовниц мужа.
Ловлю сочувствующий взгляд Романа старшего. Улыбаюсь ему робко. Единственно нормальный человек в семье, с кем будет жаль прерывать общение.
– Рузанна, – летит в спину голос матери. – Куда ты?
На неё я даже не реагирую. Всё позже.
Я на эмоциях, на адреналине, проношусь по переполненному основному залу, где к вечеру скопилось прилично народу. Фоновая музыка не перекрывает гул многочисленных голосов. Плотная посадка сказывается.
