Измена. Попаданка на сносях (СИ)

Словно Рейвен имел право приказывать демону. От этого напора Каэль даже отступил на пару шагов. Его губы приоткрылись, а брови взлетели вверх. Рейвену бы испугаться… Он ведь никогда еще с ним так не разговаривал. Но нет. В его сердце полыхал лишь гнев. И желание защитить Александра от Каэля!

Каэль резко замахнулся. Даже не по лицу. Может, не захотел уродовать? Ведь росчерки когтей прошлись по рубашке, рассекая ткань как раз там, где еще недавно мягко покоилась его ладонь. Напротив сердца. Словно в знак, что он мог бы вырвать его в любую секунду.

Рубашка разошлась, как паутинка, царапины сразу вспухли, набухая капельками крови. Каэль жадно вдохнул ее аромат, даже ноздри слегка затрепетали, как у хищника. Часто шептал Рейвену, что его кровь пахнет о-очень сладко.

– Ты не смеешь мне приказывать! Даже дурная шавка помнит хозяйскую руку! – выпалил Каэль, зло сверкая глазами.

Он перехватил Рейвена за шею, но не сдавливал. Лишь когти прошлись вдоль пульсирующей жилки, идеально рассчитывая нажим.

Царапая, но не рассекая кожу. В то время, как Каэль придвинулся на максимум, медовым голосом мурлыча:

– Если мальчишка придет ко мне, как я могу отказать ему? Но ты не ответил на вопрос. Неужели ты решил отказаться от меня? Рейвен, тебе же нравится… Быть сильным, опасным, прежним. Или затосковал по обычной жизни, подержав на руках их щенка? Захотел стать обычным человеком, слабым, как букашка? Не смеши меня, ты достоин большего.

С губ Рейвена сорвался стон. Долгий, тонкий и жалобный.

Когти Каэля он помнил слишком хорошо, чтобы осознанно злить его. Но и понимал, что промолчать об Александре не мог. Но… кажется, Каэля интересовал ответ совсем на другой вопрос?

Рейвен сумрачно перевел взгляд на лицо демона. Идеальные изящные черты лица поражали своей красотой и фарфоровой гладкостью. Все лицо дышало безмятежностью… в отличие от глаз. Они посветлели от гнева еще больше, и по спине пробежали мурашки.

Не раз уже, устав от гнета «хозяйской руки», Рейвен думал о том, чтобы вывести Каэля так, чтобы он сам не рассчитал силу, чтобы муки кончились.

Все-таки человеческое тело хрупко. Но… Каэлю слишком нравилась его игрушка. Он всегда вел себя безукоризненно, и даже такие вот следы, как сегодня, были редкостью. Но сейчас при взгляде в почти белые злые глаза впервые стало страшно. Словно Рейвен подошел к черте, переступать которую нельзя.

– Нравится, конечно, – ответил он медленно и тихо, опустив глаза, но все-таки не выдержал.