Измена. Попаданка на сносях (СИ)

Оставь меня, там царапины, я справлюсь со всем сам… – бледным, безжизненным почти голосом выдавил Рейвен, опуская ладонь на руку Александра, пытаясь отстранить его. – Сейчас все пройдет.

Рейвен послушно присел на край кровати, но голова предательски закружилась. И он уперся рукой в изголовье, утыкаясь лицом в сгиб локтя. Его все еще прошивало дрожью, хотя она и проходила, но очень медленно. В попытке справиться с дурнотой, не уплыть куда-то, Рейвен и не подумал, что сейчас как раз-таки демонстрирует окровавленную рубашку на спине.

Александр не выдержал и схватил его за плечи, встряхнув, как следует.

– Да что с тобой такое?! Что ты от меня скрываешь? Зачем выпроваживаешь прочь, хотя тебе нужна моя помощь?! – прорычал он так зло, будто превратился в дикого зверя.

Его глаза сверкали бешенством из-за упрямства Рейвена и страхом за него же. Александр уже спокойнее потянул разорванную его стараниями рубашку, не обращая внимания на сопротивление. Ведь Рейвен вяло воспротивился:

– Будешь выделываться и мешать мне помочь тебе, я скручу тебя комочком, чтобы не брыкался, и свяжу грубой веревкой, – предупредил Александр хмуро.

Рейвен, хоть и пытался выделываться, но шансов в таком состоянии справиться с ним у него не было. Александр был сильнее и упрямее, если честно. Поэтому буквально против воли содрал с Рейвена несчастную рубашку и охнул от зрелища ровных, почти красивых, не хаотичных ран на спине. Они выглядели болезненно, хотя были довольно неглубокими, и опасности не представляли.

– Что за чертовщина с тобой происходит? – он немного грубо развернул Рейвена к себе спиной.

Александр потянулся за обрывком простыни, которую приготовила ему Клэр перед тем, как уйти к малышу, и за виски, который она тоже принесла.

Рейвен вздрогнул, когда Александр резко повернул его. Что ж, зато теперь не выглядело странным, что дергался от касаний. Хорошо еще, что слабый свет свечи не демонстрировал все остальное. Уже зажившие белесые полосы шрамов на бледной коже.

– Я же говорил, – Рейвен попытался дернуть плечом, изображая безразличие, но лишь сдавленно застонал и ругнулся от боли. – У меня своя плата.

У него будто не осталось сил сопротивляться. Рейвен послушно выгнулся возле деревянного изголовья, подставляя израненную спину. И лишь сцепил зубы, чтобы перетерпеть, когда начнет жечь. Ведь каждая из ран была до крови. Неопасно, на тонкой грани… умело, как, наверно, сказал бы известный им обоим Грэм.