— И что же случилось с драконами? — спросил Маркус, в его голосе звучало напряжение.
— Драконы начали вырождаться, — ответил Эдгар. — Природа так и не простила их за преступление. Теперь драконов осталось совсем мало. Что касается дев, никто не знает, куда они ушли.
Эдгар ненадолго замолчал, словно вспоминая слова, которые он услышал много лет назад. Лес вокруг нас оставался мрачным и безжизненным, и тишина, казалось, усилила напряжение в его голосе, когда он продолжил:
— Эту легенду рассказал мне оракул, перед тем как я попал на эти земли.
Он говорил медленно и вдумчиво, как будто каждое слово имело особое значение. Но это была не единственная вещь, которую он мне открыл. Оракул сказал, что именно здесь, на этих проклятых землях, я найду спасение для себя и своего сына."
"Мы все невольно напряглись, услышав его слова. Эдгар редко говорил о своей семье, и эта тема казалась ему особенно болезненной. Маркус, ехавший рядом, прищурился, пытаясь понять, к чему Эдгар ведёт.
— Спасение? — спросил Дойл, осторожно выбирая слова.
— Что оракул имел в виду? Что должно здесь произойти?
Эдгар, казалось, не сразу решил ответить. Он смотрел прямо перед собой, будто пытаясь разглядеть нечто важное в бесконечном черном пейзаже перед нами.
— Оракул сказал, что если я не совершу ошибку короля драконов и смогу познать смирение и покаяние, я получу то, что ищу, — тихо произнёс он. — Он говорил, что смирение — это не слабость, а сила, и что покаяние — это единственный путь к искуплению.
Если я смогу принять это, то спасу своего сына и себя от ужасной судьбы.
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Эти слова казались пророческими, как если бы вся наша миссия в этом мёртвом лесу была связана не только с зачисткой территории, но и с чем-то гораздо более личным для Эдгара.
— Значит, твой сын… — начал Маркус, но Эдгар жестом остановил его.
Замолчал на мгновение, погруженный в воспоминания, прежде чем продолжить:
— Оракул сказал, что именно здесь, на этих проклятых землях, решится судьба моего будущего.
Он говорил о спасении, но не только о моём. Он сказал, что на этих землях я смогу узнать, родится ли мой сын… или же он никогда не увидит свет.
Мы все невольно напряглись, услышав эти слова. Маркус, обычно спокойный и молчаливый, нахмурился, пытаясь понять, о чём говорит Эдгар.
— Твой сын… ещё не родился? — осторожно спросил Дойл, его голос дрожал от напряжения.
Эдгар кивнул, его взгляд стал особенно серьёзным.
