И это отвратительно состояние. Лучше страдать от жалости к себе, от обиды, ненависти и гнева, чем сидеть и медитативно складывать бумагу в симпатичных журавликов.
Бум-бум-бум…
Сейчас мне дверь выбьют. Откладываю журавлика, встаю и неторопливо плыву в крохотную прихожую. Несколько шагов, и я у двери, которая сотрясается от ударов. Проворачиваю ключи в замке, на несколько секунд задумываюсь над чем-то и распахиваю дверь.
К косяку приваливается пьяный Артур, а на двери повисает не менее пьяный Илюша. Рожи у обоих помятые.
У мужа моего разбита бровь, а у Илюши под левым оплывшим глазом синяк. Несет от моих гостей едкими парами так, что у меня глаза слезятся.
— Привет, — Илья шмыгает. У него заплетается язык. — Ты так долго дверь открывала, что мы подумали… что ты… О, боже, мне надо присесть… Так, пошли… — заволакивает Артура, который буравит меня мутным взглядом, — там диванчик есть…
— Илья, — отступаю в ступоре в сторону, — какого…
— Мы тут оказались совершенно случайно… Шли-шли-шли…
— Врет, — подает голос Артур.
— А с тобой в разведку лучше не ходить.
Падают на диван. Выдыхают и пьяно причмокивают, глядя на меня.
— Уходите.
Мне глубоко фиолетово, откуда Илья знает Артура, а Артур Илью и почему их лица облагорожены синяками и кровоподтеками. Они помешали мне собирать журавликов.
— Маньячила с таблеточками… — Илья икает и продолжает, — и укольчиками будет наказан…
Артур прожигает меня взглядом, поджав губы. Скрещиваю руки на груди. Вероятно, хочу хоть как-то защитится от его взора.
— Твой муж, — Илья хлопает его по плечу, — конечно, хотел поиграть в пытки… ногти повырывать, иглы в глаза… Но я резко против подобного… — моргает и вскидывает руку, — подожди, тебя, наверное, беспокоит вопрос, как я во всем этом замешан?
— Нет, — коротко и равнодушно отвечаю я.
— Ты такая красивая… — шепчет Артур.
— Да, — соглашается Илья, а после пихает его в бок локтем. — Не перебивай… Короче, я, — переводит взгляд на меня и прикладывает руку к груди, — как честный мужчина пришел к твоему мужу, чтобы… чтобы сказать, что я серьезный человек… а меня его охрана не пустила и выгнала!
Замолкает и ждет реакции, а я сжимаю переносицу.
Я не понимаю мужчин. Почему они не могут оставить женщин в покое и заниматься своими делами?
— Но ты же знаешь меня, — Илья самодовольно откидывается назад, — я пошел в обход, а там… Артурито…
— Артур, — шипит мой муженек.
— Да, Артур… — Илья кивает и добавляет, — ито…
Артур в ярости всхрапывает.
