— Но мама и бабушка…
— А мы уже поужинали, — с ласковой улыбкой лжет мама внуку, — вот и балуемся сладким."
"Папа усаживает Дениску за стол, накладывает ему запеченных овощей, куриную ножку, приготовленную на пару, и наливает компота в желтую пластиковую кружку. Учу сына быть честным, а его обманывают в мелочах, и я потакаю маме, ведь она не желает единственному и любимому внуку зла.
— А блинчики будут? — Дениска накалывает на вилку брокколи.
— Конечно, мой золотой, — мама подрывается с места, — со сметанкой или вареньем?
— И с тем, и с другим.
Что за вопросы? — смеется папа и обнимает меня со спины, — а ты на блинчики останешься?
Ох, как бы я хотела остаться и спрятаться под его крылом, но у меня другие планы на вечер, который обещает быть очень непростым. И как же я его боюсь. До дрожи в коленях и вспотевших ладоней.
Глава 4. У нас все иначе
На часах девять часов, на столе — тарелки, бокалы и свечи, а на мне под платьем — белье из тонких ленточек, черные строгие подвязки и чулки. В духовке томится пирог, а в холодильнике ждет своего часа овощной салат с бальзамическим кремом и сельдереем, который Саша на дух не переносит.
А я вот люблю этот резкий, пряный и сладковато-горький вкус.
Я всегда тайком жевала листья и стебли сельдерея при готовке, а после чистила зубы, ведь Саша фыркал даже на запах. Какой капризный у меня муж. Я же его люблю, поэтому сельдерей в блюдах под запретом, но не сегодня. Сегодня я разрешаю себе немного взбунтовать.
— Ева, — раздается голос Саши.
— Я дома.
На часах: девять часов вечера и пять минут. Заглядывает в столовую, и я сдержанно улыбаюсь:
— Ты опоздал.
— Пробки, — окидывает беглым взором стол, а затем меня и говорит, — я душ приму…
— Погоди, — встаю и неторопливо цокаю на шпильках к мужу.
Галстук висит свободной петлей, три пуговицы под воротом небрежно расстегнуты, а рубашка заправлена в брюки будто в спешке.
— Я через пять минут спущусь, — Сашу хмурится.
— Я соскучилась…
Обнимаю, слабо тяну носом воздух у его шеи.
Сквозь терпкий древесный парфюм улавливаю тонкие и почти незаметные нотки сладкого цветочного аромата. В другой раз я бы не выхватила это нежное амбре, которое забивает сандал и смола.
— Одна нога здесь, — Саша отстраняется и шагает через гостиную прочь, — другая там, — оборачивается через плечо и улыбается, — хорошо выглядишь. Только бледная чуток.
Молча провожаю Сашу внимательным взором, а когда он скрывается в проеме, что ведет к лестнице, я закусываю губы.
