Он с облегчением выдыхает и крутит колесики машинки, надув губы. С его обидой и ревностью и мне как-то стало свободнее дышать.
Паркуюсь у небольшого зеленого сквера:
— Давай прогуляемся? Мороженое поедим.
Только сладкое может ненадолго отвлечь от душевных терзаний и тревоги о будущем. Через пять минут мы уже сидим на лавочке под раскидистым тополем. По нашим лицам ползут солнечные пятнышки.
— Мам, тебе грустно, потому что я решил жениться? — Денис поднимает взгляд. — Если ты не хочешь, не буду…
Что нас ждет с Сашей.
Развод? И он, вероятно, ударит в первую очередь по Денису. Вот есть мама и папа, а затем… О, Господи… Мышцы и кости пронизывает холодный озноб ужаса.
— Мам…
— Милый мой, — я с трудом поднимаю Дениску, усаживаю его на колени и обнимаю. — Я буду рада, если ты решишь связать судьбу с любимым человеком. Конечно, обычно это случается попозже.
— Тогда почему ты грустная?
Проклятье. Мой сын уже впитывает мое отчаяние.
— Помнишь, мы с тобой говорили, что иногда можно погрустить?
— Помню, — кивает и прижимается ко мне с объятиями, — тогда погрусти.
Целую его в макушку, и наблюдаю за воробьями в нескольких шагах. Вот-вот разрыдаюсь, но нельзя, как бы мне ни было больно за себя и Дениса, ведь его отец тоже предал. Возможно, в самое ближайшее будущее мой ненаглядный супруг придет и скажет, что требует развода, ведь встретил новую женщину.
— Вместе грустить хорошо, — шепчет Денис и поглаживает меня по руке. — Папа тоже иногда грустит, но один. Почему?
— Бывает, что хочется погрустить в одиночестве.
— Жизнь — это так сложно…
— Ты же мой маленький философ, — смеюсь и зарываюсь носом в мягкие волосы. — К бабушке с дедушкой в гости не хочешь?
— А ба приготовит мне блинчики?
— Она же их всегда готовит и только для тебя.
— Тогда хочу, — улыбается, но через секунду хмурится, — но папе тоже надо рассказать про Дашу.
— Согласна.
— А ты расскажешь?
— Конечно, — слабо улыбаюсь. — Или же завтра с утра он заберет тебя от бабушки и дедушки и ты ему сам все расскажешь.
— Да, я сам должен, — чешет щеку и серьезно сводит бровки вместе, — я пока подумаю, как папе про Дашу сказать.
— Подготовишь речь?
— Да.
— И в любой речи важно быть честным, да? — поглаживаю его по бархатной щечке.
Кивает и вновь меня обнимает с взволнованным шепотом:
— Тогда я не знаю, хочу ли я точно жениться, — замолкает и бубнит в ключицу. — Честным быть трудно. Мам, но я же обещал… Даша будет плакать…
— Ты поговори с ней, Дениска.
