Возможно, я зря поделился с ним своими подозрениями, но смолчать не смог. Я должен был хоть кому-нибудь сказать, что мою жену тошнит от кофе по утрам.
— А как ты выеживался, Валер, — недобро щурится, — да?
— Был неправ, — не отвожу взгляда.
— И всё дядя Юра был козлом, сволочью и идиотом, который ни черта в этой жизни не понимает…
— Мне нечего на это ответить.
— Тебя то же самое ждет, — снисходительно усмехается. — Ты не думай, что не огребешь от той же Сони в свое время. Характер у нее мамин. Кашей точно будет плеваться.
И ни у кого в нашей семье нет и не было простого и легкого характера, Валер.
— Предупрежден, значит, вооружен, — уверенно отвечаю я.
— Ну, я, если что, буду готов тебя утешить разговорами, что эти дети совсем распоясались, — Юра тяжело встает, вновь придирчиво оглядывает себя в отражении. — Будем втроем пить темном углу. Ты, я и твой отец. Можно за компанию и жен обсудить, какие они стервы и почему им все не так. Может, ты чего умного скажешь, потому что мы так и не нашли ответа на этот вечный вопрос.
Мы пока пришли к мнению, что все бабы — дуры.
— И это ты говоришь такие слова перед свадьбой, — разочарованно вздыхаю я.
— Так я ж любя. Дуры, — оглядывается и мрачно продолжает, — но свои. И главное, чтобы мы тоже были своими козлами. Смекаешь?
Глава 59. Живи с нами и за нас
— Что ты плачешь, Темочка? — на крыльце стоит хрупкая темноволосая девушка и пытается укачать орущего ребенка на руках.
Я сама вышла подышать вместе с Соней, потому что меня резко замутило от канапе с сыром и оливкой.
Кажется, я палюсь, и все кругом уже подозревают, что я в интересном положении. Особенно дядя, который при моем тосте отметил, что я не шампанское пью а лимонад.
Девушка оглядывается. Если я не путаю, то она жена Быкова, а у него в руках одни из самых крупных железорудных месторождений. Приглашениями занимался Валерий, и я не особо вдавалась в подробности, кого очень важно позвать, а кого лишь из вежливости. Чета Быковых была в списке важных.
Малыш на руках девушки резко замолкает, когда замечает насупленную Соню и обиженно шмыгает.
— Привет, — говорю я.
— Привет.
— Я Вика.
— Уля.
Темочка на ее руках опять шмыгает и хмурится, когда Соня отворачивается и тянется к моим волосам. И я ее понимаю. Она бы свои волосы намотала бы на пальчик, показывая, как она не заинтересована в новом знакомстве, но увы. Будет дергать мои.
— Мой тоже волосы любит, — Уля неловко улыбается.
— Давай-ка, их знакомить, — делаю шаг к ней.
