Недовольно постукиваю пальцами по столешнице и выхожу из столовой. Поднимаюсь на второй этаж, преисполненная решимостью выяснить, с какого перепугу Валерий нарушает привычное расписание семьи. Я вот тоже не хотела идти на завтрак, но ведь вышла.
Останавливаюсь у его комнаты. Дверь не заперта и чуть приоткрыта. Стучу костяшками по косяку:
— Валера.
Ни ответа, ни привета. Опять стучу, и раздается какое-то невнятное тихое ворчание. Опять тишина.
— Валера, — заглядываю в комнату и замираю.
Спит. Развалился на заправленной кровати в одном полотенце и закинув руки за голову.
Незамедлительно краснею, дыхание предательски сбивается. Я будто не супруга своего вижу спящим и нагим, а чужого мужчину, и от него не отвести взгляда. И дело не в его мышцах, прессе, мускулистой груди, а том, какой он во сне умиротворенный и уютный.
— Валер…
— Мммм… — отвечает он сквозь сон.
— Завтрак?
— Толкни… через пять минут, — переворачивается на бок ко мне спиной, и полотенце соскальзывает, оголяя его крепкие ягодицы.
— Пять минут… Виктория Романовна… Пять минут… и толкни…
— Ладно, — сипло отвечаю я.
Медленно прикрываю дверь, приваливаюсь к косяку, прижав руки к груди, в котором сумасшедшим моторчиком стучит сердце. Засекаю на наручных часах пять минут, и стою в тишине, широко распахнув глаза. Может, оставить его? Но я дала обещание его разбудить. И, наверное, разозлиться, если он весь день проспит, ведь ему сейчас свой проект надо развивать и тащить вперед.
— Валер, — заглядываю в комнату через долгие пять минут, стараясь игнорировать его зад и смотреть на люстру.
— Просыпайся.
Ноль реакции. Повысить голос?
— Валер!
Все равно его имя выходит хриплым и прерывистым шепотом. Сглатываю и опять шепчу, хотя хочу крикнуть:
— Валер, проснись! Пять минут прошло!
Я ног не чувствую, а руки дрожат от волнения, которое гулкими ударами отзываются в висках.
— Валер, пожалуйста, проснись?
Сквозь сон тяжело вздыхает и накрывает рукой голову. Затихает.
— Елки-палки, — кусаю губы и на носочках вхожу.
Как я давно не была в этой комнате. И ни разу я сюда не заглядывала с таким испугом, трепетом и потными ладонями.
— Валер, — едва слышно говорю я. — Просыпайся.
И в ответ ничего, только тихое сопение. Кусаю губы, подхожу к кровати и неуверенно толкаю Валеру в плечо:
— Проснись…
С мычанием переворачивается на спину, морщится и с трудом разлепляет глаза:
— Не сплю я, не сплю.
И тут я понимаю, что его бессовестное полотенце с его передней части сползло.
