— Какие?
— Серьезные, — Валерий вздыхает и резко переводит тему. — Вика, ты не думаешь, что тебе надо к психологу?
— Прости?
— Меня беспокоит твое состояние. А тебя?
Оскорбительно и обидно слышать такое, даже если ты согласна с тем, что тебя сильно штормит в последние дни, поэтому я молчу.
— Еще одна ваза, Вика, и тебя переклинит, — продолжает Валерий. — Пойдешь вены вскрывать?
— Я так не поступлю с Соней, — шепчу я.
— То есть не было бы Сони, то ты бы наложила на себя руки?
Я отвожу взгляд.
— Ты же понимаешь, что нездоровая ерунда? — задает очередной сложный и неприятный вопрос.
— Я, конечно, не идеальный отец, но ты вот прячешься за грудничка. Это не она должна тебя защищать, а ты ее.
Больно, но правда. Я действительно прячусь за Соню и ищу в ней утешение, что неправильно. Это я тут родитель, а не милая слюнявая крошка.
— И это только одна из твоих проблем.
— Прекрати.
— Например, чего ты от меня ждешь и хочешь? — новый глоток кофе, и он отставляет чашку. — Мы разобрались, что до определенного момента ты ждала любви и розовых единорогов.
Сейчас ты чего хочешь?
— Хочу, — смотрю ему в глаза, — чтобы ты разблокировал свой телефон и дал его мне. Вот чего я хочу на данный момент.
— Ты уверена?
— Да. Ты спросил, чего я хочу, и я тебе ответила, — холодно улыбаюсь, загоняя трепетную девочку под бетонную плиту.
— Я тебе телефон не дам.
— Почему?
— Ты не увидишь того, что тебя порадует, Вика. И ты сама это понимаешь, — Валерий щурится. — Ты с таким настроем вчера явилась к Ладе и что в итоге? Истерика из-за разбитой вазы.
Он мне ее будет припоминать до самой смерти? И чего он так не хочет мне показать телефон?
— Так это тебе Лада написала? И какие же у нее проблемы нарисовались?
Валерий сжимает переносицу и сидит так около минуты.
— Она беременна? — шепчу я и сжимаю мокрые холодные ладони.
— Что? — Валера смотрит на меня, как на умалишенную.
— А почему нет? Или для тебя новость, что от близости бывают дети? — вскидываю подбородок, чтобы скрыть в себе ревность и смятение.
Валерий вздыхает, встает и через секунду нависает надо мной, вглядываясь в глаза. Вздрагиваю, когда он касается моего подбородка, разворачивая и поднимая лицо к себе.
— Кажется, я уже это говорил, но я повторюсь, Вика, — обнажает зубы в улыбке, — если дети, то только от тебя.
Наклоняется и шепчет, почти касаясь уха губами:
— Соня у нас с тобой замечательная получилась. В папу иногда вредная, а в маму красивая.
