Когда Леша забирал меня, он так и сказал: «Едем домой».
Как же мне повезло с ним, какая я молодец, что не поддалась на провокации свекрови и бывшего мужа. Да, да! В мыслях он уже бывший. Документы готовы, скоро нас разведут.
А ребенок… после всего, что сделал Глеб, этот ребенок только мой. И если Глеба посадят, я буду только рада. Мои руки сжимаются в кулаки, когда я вспоминаю, что он сделал пропуск Ире в наш дом. Трогаю свой животик. Из-за него я могла остаться без своей жемчуженки. Никогда не прощу!
Интересно, зачем Давид Григорьевич хочет меня увидеть?
Невольно хмурюсь.
Наверное, будет просить за Глеба. Ну что ж, он отец, его можно понять.
Делаю глоток теплого чуть сладкого шоколада. Как прекрасно! Я совершенно забыла, как это – просто наслаждаться жизнью.
- Мариночка, ты где? - доносится голос из коридора, - О, ты тут!
- Елизавета Ивановна? Вы? – я отставляю чашку и порываюсь встать.
- Лежи, лежи!
Она мягко опускается рядом и гладит меня по ногам.
- Что-то случилось? - удивляюсь я ее приходу в середине дня, - Вася?
- Ой, да все хорошо! - щебечет она, - Отвела Ваську в школу, дома скучно, вот приехала.
Дай, думаю узнаю, как ты, что ты, а то после выписки не виделись. Леша в офисе с утра?
- Час назад уехали.
- Так поздно?
- У них сделка во второй половине дня. С Глебом. – смотрю, как Лешина мама при упоминании этого человека закатывает глаза, - Приезжал Лешин друг. Следователь, со мной общался.
- Вот никак они от тебя не отстанут. А тебе нервничать нельзя! – цокает она языком.
- Ну скажите тоже! – смеюсь я, - это их работа. Кстати, - с лицом заговорщика говорю я, - а хотите пирожков?"
"- Хочу! - восклицает Елизавет Ивановна, - Но за то, что ты пекла буду ругаться.
- Не ругайтесь, пойдемте чай пить, - я опускаю ноги на мягкий ковер, - или шоколад? Пока Давид Григорьевич не приехал.
- А он еще тут зачем? – изумляется Елизавета Ивановна, догоняя меня у входа в кухню.
- Не знаю, – задумчиво отвечаю я, - Леша сказал, что он хотел со мной поговорить.
- Угу, поговорить, - фыркает Васина бабушка и поджимает губки.
Я бросаю взгляд в окно и вижу, как Степан открывает ворота. Во двор заезжает знакомая белая машина.
- О, а вот и он, – киваю на улицу, - надо достать три чашки.
- Обойдется твой бывший свекр и без твоих пирожков, - цедит сквозь зубы Елизавета Ивановна, - Вот еще! Хорошие продукты на него переводить.
- Вот тут вы не правы, - мягко говорю я, поглаживая ее по плечу, - Давид Григорьевич всегда ко мне хорошо относился.
