- Яблоко от яблоньки, - вздыхает она, - ну вот посмотрим, что ему надо, а там и решим, поить чаем или нет.
- Марина, птичка? - доносится зычный голос из коридора.
Я выхожу на встречу Давиду Григорьевичу. Мы пару минут молча смотрим друг на друга. Моих губ касается грустная улыбка. Не знаю, как он относится, что я живу в другом доме. Мы не разговаривали с ним со встречи в ресторане. И тогда не общались лично и минуты.
- Я так рад, что с тобой все хорошо, - вдруг тепло говорит он, - можно я обниму тебя?
Я робко подхожу к свекру, и он заключает меня в сильные объятия.
Мы стоим с ним коридоре, и я чувствую, что от него не исходит ни зла, ни угрозы. Только тепло. Но зачем же он тут? Что хочет мне рассказать?
- Кх! Кх! - слышу я за спиной и резко оборачиваюсь.
- Здравствуйте, Давид Григорьевич.
Елизавета Ивановна выплывает из кухни, как истинная хозяйка дома.
- Это Елизавета Ивановна, - представляю я ее, - мама Алексея.
Давид Григорьевич расплывается в улыбке.
- Рад! Очень рад знакомству! Позвольте? – он подходит к ней и кажется хочет поцеловать ее руку.
- Ой, да бросьте, не в девятнадцатом веке живем, - мама Леши демонстративно выдергивает руку, но кажется она немного смущена.
- Пойдемте в гостиную, - пытаюсь я замять неловкую ситуацию.
Давид Григорьевич проходит за мной в комнату, и Елизавета Ивановна садится на диван рядом и берет меня за руку.
- Ну я же не оставлю нашу девочку вместе с вами! – отвечает она на немой вопрос.
- Как вам будет угодно. – разводит руками Давид Григорьевич и мягко опускается в кресло.
С минуту он рассматривает меня с легкой улыбкой, затем достает из внутреннего кармана пиджака свернутые в бумаги:
- У меня к тебе, птичка, долгий и интересный разговор, - начинает мой свекр.
Спустя примерно час, когда я уже стою у окна, задумчиво кручу документы на квартиру, и выписку с моего счета, Елизавета Ивановна выдает:
- А хотите чаю, Давид Григорьевич?
- С удовольствием, Елизавета Ивановна.
- Я вас догоню, - бросаю я им в след и снова опускаюсь на диван.
Собираю влажные бумажные салфетки. Елизавета Ивановна так почувствовалась от всего нашего разговора, что пару раз пустила слезу.
А сколько раз она возмущенно вскрикивала, про то, что я жила все эти годы с подлецом!
Ну, а когда вскрылась правда, что Глеб приемный сын Давида, тут даже я не выдержала и взялась за платок. Столько горечи было в словах моего свекра.
