Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Мы нашли дом, в котором смогли поместиться вчетвером, вместе с Кексом – страшным, побитым, блохастым псом, которого Тимур притащил из подворотни. Под его рукой дворняга превратилась в благородную почти бойцовую собаку. А зашитое ухо и выбитый глаз только добавляли Кексу солидности.

Еще я научилась жарить сырники. Они почти перестали у меня пригорать.

Наладила отношения с мамой. Помогли мне в этом психолог и расстояние, а так же то, что родители больше не вникали во все события нашей жизни.

Все потекло размеренно и гладко, так что я даже стала напрягаться от желания Тимура вернуться обратно в Москву.

То, что начиналось как временная история, пока Тим не наработает опыт, имя и связи, превратилось для меня в жизнь, о которой я мечтала и которую была не готова менять.

Все стало почти идеально. И даже родители Тимура, пожилые и очень традиционных взглядов люди, никогда не пеняли нам на то, что у нас нет совместных детей. Видимо наличие тринадцати внучек под боком как-то умерило их пыл.

Именно об этом, не о внучках, а об абсолютном счастье и гармонии в душе, я думала пока кто-то большой и лысый лез со своими обнимашками.

- Тимур погоди, да погоди ты, звонят. – Я увернулась от мужа и, выставив руку вперед, ответила на телефон, - Да, Александр Васильевич, ага.

На другом конце провода говорили что-то неразборчивое. Наш Зав никогда не повышал голос, чем очень гордился, но вот в таких телефонных разговорах это ему мешало. Заткнув второе ухо, чтобы устранить лишний шум, я напряженно вслушалась.

- Да, это я рассказывала, - непроизвольно улыбнулась, услышав знакомую фамилию, - а вы думали, я вам всем врала после корпоративной рюмашки? Белый Филипп Львович, мой хороший друг. Точнее друг нашей семьи. Еще точнее муж лучшей подруги, а что? Вам автограф достать? Это я могу.

Тимур снова подошел ко мне, но я, вскинув ладонь вперед, его остановила. И так не слышно ни черта, и сердце почему-то бешено стучит в предчувствие беды.

- Я не поняла, Александр Васильевич.

Алло, говорите уже громче, я не понимаю! Да что ж такое, - убрав от лица айфон, с силой стукнула по динамику, будто это могло помочь. И вернув его обратно, услышала, как у шефа сдали нервы и он, наконец, прокричал то, что пытался объяснить до этого. И в эту секунду мой мир рухнул. – Поняла…

Теперь уже шептала я.

Все внутри оборвалось. И ночь, и едкий больничный свет, и абсолютная тишина вдруг ополчились и напали на меня разом. И стало плохо. И очень страшно.