И, может, именно это расположило к нему ещё больше.
С ним легко. С ним надёжно. Я ощущала его негласную поддержку, и это делало меня сильнее и увереннее.
Я вдруг подумала: он не навязывался. Просто был рядом. И по большей части – невидимо. И это не вызывало во мне отторжения. В Рейнере не чувствовалось святости, однако где-то в глубине души он ассоциировался с ангелом-хранителем, который готов был подхватить меня, если я вдруг оступлюсь, споткнусь и стану падать. Он не даст.
После ресторана он подвёз меня до дома.
– До завтра, Анна.
– У вас плохо с «завтра», – слабо улыбнулась я ему. – Каждый раз ваше «завтра» оказывается чуть раньше положенного.
– Вы путаете, – невозмутимо возразил он. Это мои «до встречи» не совпадают, а с «завтра» мы вполне дружим. Завтра – это скоро, до встречи – не всегда. Пойдёмте, я провожу вас.
– Не надо.
– Надо, Анна, надо. Я знаю, что вы умеете давать отпор, но позвольте вас проводить. Для моего же спокойствия. А то не усну, а завтра буду зевать. Как я, по-вашему, буду выглядеть в глазах восторженной публики?
– Главное, не клюньте носом во время вашей прочувствованной речи на полчаса.
– Мне простят, даже если я захраплю.
Я улыбалась. Наверное, до ушей. Мы стояли возле подъезда, и не хотелось с ним расставаться. Не хотелось оставаться наедине со своими мыслями и проблемами, потому что ещё немного – и он останется здесь, а я поднимусь на последний этаж, окажусь снова в своём немного тоскливом мире, где только я и стены. Но позвать его к себе на кофе я не могла.
– До встречи, Илья.
Так приятно произносить его имя…
– Вот, значит, как? – ударил в спину очень знакомый голос. – Вот, значит, как, да, Анна?
Я обернулась. Вадим стоял, как скала. Взбешённый, напряжённый, словно зверь, готовый кинуться и разорвать.
Я невольно поёжилась, вспомнив, как он меня ударил. Неужели это всегда сидело в нём, а я не видела, не понимала?..
– Из дома убежала. На звонки не отвечаешь. Нашла себе получше объект? Может, это не я тебе изменил, а ты мне? Искала повод и нашла?
Я стояла униженная, раздавленная, почти уничтоженная.
Некрасивая сцена разворачивалась у Рейнера на глазах…
– В чём дело, любезный? – холодно поинтересовался он.
Его ладонь решительно коснулась моей руки.
– Аня, отойди, пожалуйста, – обратился он ко мне."
"– Не надо, Илья, – почти прошептала я, но он только головой качнул и, не колеблясь, сделал шаг вперёд, оттесняя меня за спину.
– Она моя жена! – заявил Вадим. Голос его звенел от ярости.
