Измена.ru

Пара на экране целуется, замирает, и я вижу то, что разбивает меня вдребезги — их кулоны соединяются и превращаются в одно единое сердце.

В сердце, к которому я не имею никакого отношения…

— Ром? — слышу в трубке.

Прячу телефон в заднем кармане.

Голову пробивает очередной болевой удар. Резкий и мучительный. До стертых зубов и трещащих кулаков.

Потирая виски, смотрю прямо перед собой.

У боли нет единицы измерения. Однако давно доказано, самую интенсивную боль женщина испытывает во время родов, а самая длительная — душевная.

Физическая, как например та, что я ощущаю сейчас от саднящих костяшек, пройдет. Забудется. А душевная всегда будет возвращаться.

Чувство потери, которое в данную минуту, как гиена, растаскивает на куски сердце — никогда не забудется. Стоит только подумать о прошедшей ночи и том, что все это увидела и испытала на себе Гайка — сразу в дрова.

— Никогда не пройдет, — бурчу и со всей дури бью по своему отражению.

Подхватив банку колы, игнорирую кровь и направляюсь в гостиную.

— Зря ты так, Ром, — плачет Настя, собирая свои вещи из ящика стола в пластиковую коробку.

— А если с ним что-нибудь случится?

Сажусь на диван и вытягиваю босые ноги.

— Ни хрена с ним не будет…

— Арчи в челюстно-лицевую хирургию повезли. Ты ему зубы выбил, Ром. Ты с ума сошел? Что с тобой произошло?

— Ты знала? — перевожу на нее внимательный взгляд.

— Что? — пугается и вытирает слезы.

Она морщится и качает головой.

— Не знала, Ром. Честно. Арчи сказал, в моменте решил «огонька» подкинуть. У него второй мобильный охрана клуба не забрала.

— Вот я… подкинул ему «огонька».

Откидываюсь на спинку, пялюсь в потолок, а потом прикрываю глаза.

— Это ведь постановка была? Вы с Ильяной так придумали? — интересуется любопытно.

Если бы… Все уже случилось. И надо как-то научиться с этим жить.

Поняв, что развернутого ответа не дождется, снова принимается собираться, а потом ее голос слышится уже у двери:

— Извинись перед Арчи, Ром! Нехорошо получилось.

— Непременно. Отправлю ему новую челюсть и цветы…

Оставшись один, приподнимаюсь и стягиваю футболку.

Подхватив телефон, набираю Наташе, но «абонент-не абонент». Тогда звоню водителю.

Морщусь и, приоткрыв рот, трудно дышу, как больной астмой.

— Будь там, Вячеслав, — хриплю в трубку. — А что с похоронами?

— Ждем спецборт. С ритуальным агентством заключил договор, место на кладбище выкупили, с рестораном пообщался…

— Никакой каши, я предупредил.

— У него сестра осталась. Ульяна, кажется. Она здесь в Москве.