Два года назад, когда я имела глупость сказать тебе да, я соглашалась выйти замуж, а не продаться в рабство.
Мужчина шагнул навстречу. Так быстро, что я не успела отпрянуть. Навис сверху, придавив взглядом. А потом его тяжелая ладонь легла мне на плечо в основании шеи, легонько сжав.
— Агата, солнце моё, — раздался его вкрадчивый голос, — Можешь называть это как угодно, но как я скажу, так и будет. Ты разве еще не привыкла, м-м?
С этими словами он резко привлек меня к себе…
6
Я оттолкнула его руки и выгнулась, мешая приблизиться еще тесней, но толку? Этот мужчина был сильнее меня и больше раза в два.
Так что все старания оказались бесполезны.
Марк прижал мою голову к своей груди и держал там до тех пор, пока я не перестала вырываться. Я слушала, как тяжело и гулко бьется его сердце и кусала губы, жалея, что не могу расцарапать ему лицо, ну или хотя бы пнуть побольней."
"Меня просто обездвижили. В общем, план пошел прахом. Я хотела быть хитрой и спокойной, поговорить и обсудить всё по-человечески, но Марк решил по-своему.
Игрался со мной, как с куклой. Хочу прижму, хочу оттолкну, а хочу закину в машину, увезу в новый дом и заставлю в нем жить.
Внутри забурлила злость. Я сцепила зубы, стараясь выровнять дыхание.
— Тихо, тихо, — шептал Марк, бережно гладя меня по волосам, но не ослабляя при этом захвата.
Я не могла даже пошевелиться, пришпиленная к твердому мужскому телу. Раньше мне очень нравился его необычный парфюм, сейчас же не хотелось лишний раз вдыхать, чтобы не ощутить его на языке.
Марк испортил всё. Разбил одним днем, пятью минутами испепелил в ничто целых два года безмятежной жизни.
Разбитую чашку не склеишь. А если и склеишь — то чаю из нее уже не напиться. Кажется, он этого до сих пор не понял. Ну что ж, видимо, следует просветить.
— Так было нужно, девочка моя, — прошелестел над головой его успокаивающий шепот. — Просто поверь. Пока я не могу объяснить, но со временем, возможно, получится всё тебе рассказать.
Мне почудились нотки боли в его голосе, чуть надломившемся на последнем слове.
Жаль, что мне было глубоко наплевать… Ведь с моей болью он считаться не хотел.
— Отпусти.
Тот нехотя повиновался, ослабив захват, и я выскользнула из его рук. Подхватив свою сумку, без лишних слов направилась к выходу. Вот только дверь оказалась запаролена, и открыть ее я не смогла.
— Открой дверь.
— Нет, я сказал, ты останешься здесь.
Я медленно обернулась, выпуская сумку из рук. Всю дипломатичность сдуло с меня в момент, словно и не было.
