Но тебе тоже изменили, и теперь ты думаешь, что все такие же, как и он.
— Глеб…
— Что Глеб? Разве я не прав?
— Я не хочу об этом говорить.
— Нет, давай поговорим. Когда ещё я осмелюсь вести себя, как свинья и выложить всё, что в трезвом состоянии не смогу?
Я закусила губу, понимая, что сама виновата в сложившейся ситуации. Не стоило подпускать его близко, не стоило открывать ему дверь, и сегодня, увидев его в офисе, мне следовало уйти сразу же. Тогда, возможно, этого всего не произошло бы.
— С чего ты решил, что я захочу тебя слушать?
Он усмехнулся, внимательно разглядывая мое напряженное лицо.
— Может потому, что я тебе хотя бы немножко нравлюсь, м-м? И ты сама себе боишься в этом признаться. А ведь могла бы действительно отвлечься от всех проблем, и более того, просто позволить мне решить их за тебя.
— Один уже решал мои проблемы. До тех пор, пока сам ею не стал.
— Обжегшись на молоке…
— Нет, — я поднырнула под его рукой и шагнула к выходу. Распахнула дверь и уставилась на него, сжав зубы.
— Пожалуйста, лучше уйди сейчас. Прости, но я не собираюсь обсуждать ни с кем свою личную жизнь. Даже с тобой.
Он медленно отлип от стены и двинулся навстречу.
— Даже со мной? Это слегка обнадеживает.
Я промолчала, не желая поддаваться на провокации.
Мужчина положил свою ладонь поверх моей и слегка надавил, помогая мне снова закрыть дверь.
— Сквозняк, замерзнешь, — прошептал он насмешливо.
— Ты понимаешь, что если сейчас не уйдешь, то вряд ли я когда-нибудь заговорю с тобой снова?
Он покачал головой, не убирая своей большой горячей ладони от озябшей моей.
— Всё наоборот. Если я сейчас уйду — ты точно никогда со мной не заговоришь. Но, если я всё тебе расскажу, возможно, у меня даже появится шанс быть прощенным.
— О чем ты?
— О правде.
— Какой именно?
— Той, что ты никогда и ни от кого не услышишь. Ты трусиха, Агата. Ты боишься жить и использовать жизнь на всю катушку. Бежишь от неё, как испуганный зайчонок. Думаешь, я поверил в твою сказку про самостоятельность? Ты ведь совсем не умеешь врать…
— Тебе то какое дело до меня и моих проблем?"
"— О, мне есть дело, поверь.
Есть дело с того самого дня, как я тебя впервые увидел. Я просто не могу позволить тебе угробить себя. Разве я не вижу, что ты делаешь? Именно этим ты и занимаешься. Гробишь себя, Агат.
Он склонился ниже, так что мне пришлось зажмуриться, прижавшись к двери.
— Какое тебе дело? — повторила, как заведенная, пока он согревал мое лицо своим дыханием.
