— Может попробуешь дать мужу шанс оправдаться? Он сказал, что имеются доказательства…
Я тяжело вздохнула, уронив лицо в ладони.
— Решила заделаться адвокатом дьявола? А папу ты смогла бы простить?
Мать замолчала, поджав губы. То-то и оно. Явись он сейчас с букетом наперевес и с душой нараспашку, посмотрела бы я на неё…
Женщина уселась рядом и включила телевизор, убавив звук на минимум.
— Очень часто мы начинаем ценить что-то только после того, как потеряли, — прошептала она, задумчиво глядя на розы, — думаешь, я перестала любить твоего отца? Вовсе нет.
Мне просто больно. Так больно, словно у меня оторвали руку. Но если рука вернется, я с радостью приму ее обратно, пускай меня всю оставшуюся жизнь будут мучать фантомные боли. Я приросла к нему душой, понимаешь?
Наверное, мы с Марком прожили не так долго, и любили не так сильно. По крайней мере я. У меня боль и обида заглушили все иные чувства.
А отец… после этого горького признания, мне хотелось схватить его за шкирку и хорошенько потрепать.
Как если бы это могло что-то изменить.
И всё же.
Я протянула руку, чтобы накрыть ее ладонь своей. Не должны люди испытывать ничего подобного в своей жизни. И уж тем более в таком возрасте. Предательство дорогих людей, а затем и одиночество в окружении лишь собственных мыслей и сожалений иногда могут стать фатальными.
Я поняла, что не скоро отсюда уеду. Я нужна здесь. И даже если придется устроиться преподавателем детского кружка по рисованию…ну что ж. Бросить родную мать в таком состоянии я просто не смогу.
А вот к отцу у меня добавилась еще парочка претензий. Правда все они звучали примерно одинаково, только в разной степени нецензурности.
Да и с той бессовестной блондой мне тоже нестерпимо захотелось поговорить. Аж руки зачесались проредить ее белобрысую шевелюру…
Кстати, о ней. Быть блондинкой мне резко расхотелось.
Допив кофе и помыв за собой чашку, я пригласила маму прогуляться до магазина. Ей полезно, а мне требовалось купить себе краску, чтобы убрать с головы это вызывающее плохие ассоциации безобразие.
Прогулка заняла час. Помимо краски я взяла продукты на меренговый рулет. У мамы он никогда не получался, тогда как у меня к этому блюду водился исключительный талант.
Если можно было порадовать свою несчастную родственницу хоть такой мелочью, то почему бы не использовать эту возможность?
Пока мама вязала перед телевизором теплые носки, я отвлекалась от тревожных мыслей с помощью кулинарии.
