Но мать тащила ее как на буксире, да приговаривала:
— Это не дядя… Это… Это… О, господи… Она мне не поверит, когда расскажу!
Кто она? Что за чертовщина тут происходит?
Я с сомнением оглядел себя в отражении стеклянной двери.
И почему «не дядя»? Не тетя же, твою мать! Нет, сумасшедшим девицам в моем будущем отеле не место. Крошку жалко, конечно. Не хочется оставлять ее мать без работы.
13
— Сашенька, а занеси-ка кофе в мой кабинет, — тянет моя телефонная трубка голосом Ивана Сергеевича. Голосом не очень приятным, надо заметить.
Да и сам хозяин отеля не вызывает у меня радостных чувств. Наверное из-за его липких взглядов, и время от времени — распускания рук.
— Кофе? — Уточнила я, стискивая зубы. Я ему что, секретарша?
— Кофе, кофе, — подтверждает Сергеевич, и я представляю, как он сидит в своем кабинете, закинув ноги на стол.
Закатываю глаза и вздыхаю, представляя, что снова придется остаться с ним наедине.
Я его просто побаиваюсь. Ярко-выраженный, чисто мужской интерес не устраивал меня с первого дня работы в этом отеле.
Но тогда выбора не было. А Иван Сергеевич, решив, что ему все дозволено, с каждым годом ведет себя все наглее, похабнее.
— Две чашки, — уточняет динамик, вырывая из размышлений.
Две? На этот раз переспрашивать я не стала. И кофе все-таки сделала, в надежде, что поползновений наглых рук я смогу избежать, а время наедине с липким взглядом начальника смогу использовать, чтобы выведать про продажу отеля.
В кабинет иду с содроганием сердца.
Будто заранее предчувствую что-то ужасное.
Шестое чувство начинает вопить еще задолго до того, как я ступаю на мягкий ковер коридора, в конце которого таится дверь шефа.
Стучу. Пару раз выдыхаю.
— Сашенька, заходи, — отзывается босс по ту сторону, и дверь приходится бедром подтолкнуть, потому что руки заняты подносом с напитками.
В миг меня ослепляет яркий солнечный свет, которым залит кабинет Ивана Сергеевича. Я щурюсь, часто моргаю, и прохожу вглубь помещения почти по инерции.
Краем глаза вижу, что у шефа сейчас посетитель.
Вот для кого предназначена вторая чашечка кофе.
Мужчина сидит ко мне спиной. И что-то обсуждает с Иваном.
А когда глаза привыкают к слишком яркому освещению, и мне удается разглядеть дорогую ткань пиджака, которой обтянуты мощные мышцы спины, я… замираю.
Замираю, потому что на мгновение кажется, что передо мной сидит… Он.
Тот, о ком я поклялась не вспоминать и не думать еще пять лет назад.
Мужчина, что был моей мечтой, и стал наказанием.
