Я впиваюсь нитями в полдюжины сердец и останавливаю их, с сожалением отмечая, что после такого они вряд ли выживут. Солдаты падают в песок, словно подкошенные. Иос подбирает меч одного из них и идёт за мной следом, глядя на то, как к нам стекаются десятки разъярённых солдат в сверкающих доспехах. Солнце так ярко отсвечивает от их начищенной золотой брони, что едва не слепит.
Им всем придётся умереть сегодня, и они ещё даже не знают об этом. Десятки солдат падают замертво, я прохожу сквозь них, как серп, сквозь траву, а те, кому удаётся приблизиться на расстояние удара меча, падают, сражённые мечом Иоса.
Сейчас весь мир для меня сосредоточен в одной точке, весь мир сосредоточен на сердце Каэна, недостойного жить, но обязанного выжить.
Я иду с закрытыми глазами, чувствуя, как вокруг меня один за другим падают всё новые и новые солдаты. Наследник не позволит приблизиться ко мне. На их горе, они не знают об этом. Каждый, кто достаточно безрассуден, чтобы подбежать ко мне, делает последний вздох.
Я несу смерть, которая охраняет жизнь моего ребёнка, смерть, которая должна спасти жизнь Каэна. Это несправедливо, но другого выбора нет.
Пока я смотрю на его сердце, охваченное пламенем, моё собственное сердце постепенно превращается в камень."
"— Уходите и останетесь живы, — кричу я, но они не слушают. Личная гвардия императора, усиленная доспехами, накачанными драконьей силой, погибает с пугающей скоростью, пока до их командира наконец не доходит, что если они будут и дальше пытаться меня остановить, их не ждёт ничего, кроме смерти.
Я открываю глаза и встречаюсь взглядом с глазами капитана гвардии. Его лицо искажено гримасой злости и решимости, его клинок обнажён, и он собирается броситься в атаку, чтобы остановить меня.
— Не делай этого, — говорю я, посылая звук своего голоса ему прямо в голову. — Пощади своих людей. Каждый из вас умрёт. — Я ношу истинного наследника этой империи., отзови своих воинов и будешь жить.
Я молю бога, чтобы он внял моей просьбе.
Я вижу, как рука, держащая меч, дрожит, и наконец, спустя мгновение, он отходит, отзывая своих людей, резким приказом. Его мощный голос едва может перекричать ужасный вопль Каэна, который всё ещё бьётся в огненной агонии.
— Убейте её! — кричит Салемс, в ярости указывая на меня пальцем. — Чего вы встали, идиоты?
— Нет, — говорю я, посылая половину своих нитей прямо в грудь Салемса, отчего он едва не падает и делает несколько шагов назад. — Ты знаешь, кто я.
