Я не прогоняла его.
Клинк посылает еще несколько образов.
— Вы говорите с ним? — с интересом спрашивает Тайдел.
— Да, он переживает, что с удалением Каэна, мы становимся слабыми.
— Едва ли, — говорит Тайдел. Даже если князь будет на другом конце света, вы не ощутите, что стали слабее.
— Я пытаюсь объяснить это Клинку, но он не слишком доволен.
— Ему сложно объяснить некоторые вещи, не так ли?
— Да, но то, что он разумен, это уже само по себе удивительно.
Тайдел осторожно прикасается к спине Клинка. Тот лишь переминается с ноги на ногу.
Архимагистр единственный, кроме меня, кому он позволяет трогать себя.
— Видите эти наросты? — говорит Тайдел. — Совсем скоро они превратятся в крылья. Сила, которой вы обмениваетесь с ним, позволяет ему развиваться дальше, в отличие от всех остальных пустынных ящериц, даже огненных.
— Значит он будет летать?
— Я надеюсь на это. По крайней мере, в книгах так написано. Живыми крылатых пустынных ящериц не видели сотни лет. Он не только будет летать, но расти, все время.
— Слышал, Клинк? — Говорю я с улыбкой. — Ты скоро сможешь летать.
Клинк посылает мне образы, свидетельствующие о том, что он слабо верит в такую перспективу. Но я вижу, как в его крошечном сердце загорается искорка надежды.
Солнце почти скрывается за горизонтом и мы стоим, молча глядя на великолепный закат, окрашивающий все в теплые красные тона.
Я снова обращаюсь нитями к Иосу и даю ему понять, что я рядом."
"Он поднимает глаза, и я вижу его улыбку, которая разжигает искру надежды в моем собственном сердце.
Я чувствую, как бьется его сердце, полное любви. Больше всего на свете мне хочется сейчас, чтобы он обнял меня. То, что зарождалось, как симпатия и благодарность, со временем начало перерастать в моей душе в теплое чувство, которое теперь, кажется, начало обретать более богатые краски. Теперь я не мыслила свою жизнь без Иоса, без его слова, без его поддержки, без его присутствия. Спустя эти месяцы, Иос стал для меня тем, чем когда-то был для меня Каэн.
Быть может Тайдел прав, и я действительно имею право на собственное счастье?
Мысль закрадывается в душу и остается там, и одна только эта мысль окутывает меня невероятным теплом.
— Тайдел…
— Да, наместница?
— Как ты думаешь, как отнесется народ к тому, что я выйду замуж за человека?
60
8 лет спустя.
— Отец, разве ты не с нами? — Колин смотрит на Иоса умоляющими глазами.
— Это таинство касается только тебя и твоей матери, — говорит Иос и треплет Колина по волосам.
