— Можете не сомневаться, князь, я буду отстаивать ваши интересы так, как это должно."
"— Да уж, ты-то будешь, — бормочу я себе под нос еле слышно.
Он снова садится на свое кресло и явно теряет всякий интерес к происходящему.
Глядя на собравшихся здесь я отчетливо понимаю одну вещь. Они все уже решили. Суд не для них, а для тех, кто сидит на трибунах, для зевак, собравшихся здесь для того, чтобы посмотреть, как осудят настоящего дракона.
— Признаете ли вы свою вину, Каэн Сандерс? — возвышает голос Бернс.
— Конечно признаю, — говорю я так громко, как только могу.
— Это хорошо, это значит, что мы решим все быстро. — На лице старого судьи начинает играеть облегченная улыбка. Кажется, он уже предвкушает, что совсем скоро сможет сбросить с себя бремя правосудия и вернуться домой к своим собакам, которых до смерти обожает. — Признательные показания могут сильно облегчить вашу судьбу, князь.
— Я виноват, и прежде всего в том, что ничего не сделал тогда, когда был шанс не допустить Зенедира Салемса к власти.
Но побеждает подлейший, так что теперь судят не его, за то, что он узурпировал трон и силой заставил отдать ему перстень, а меня, за то, что я был единственным, кто выступил против его бесчестных действий.
Я слышу, как по трибунам расходится недовольный ропот.
Вижу, как судья Бернс кривится, словно съел кусок лимона. Похоже, все оборачивается не так, как он хотел бы. Ну и что же. Если они думали, что я сдамся, не навредив им, они ошибались.
— Значит вы не признаете измену государству?
— Этого не признаю.
— Ваша честь, в этом случае, чтобы прояснить все для присутствующих, позвольте вызвать ключевого свидетеля, — говорит Салемс. То, что вы услышите, повергнет вас в шок. И уже ни у кого не останется сомнений в том, с кем мы тут имеем дело.
— Вызывайте, — взмахивает рукой Бернс в разрешающем жесте.
— Мисс Тайлс, прошу вас выйти на трибуну, чтобы мы могли хорошо вас слышать. Если не возражаете, вам задатут несколько вопросов.
— Говорит Салемс.
Что за мисс Тайлс?..
Я слышу легкие шаги из за своей спины и пытаюсь повернуться, чтобы разглядеть того, кого они назвали ключевым свидетелем.
Она проходит мимо меня легкими шагами, придерживая себя одной рукой за живот. И когда восходит на трибуну, осознание того кто это, вонзается в меня, словно острый нож.
— София… — шепчу я.
31
Я смотрю на нее и едва могу узнать, но сомнений нет, это София.
