В голове проносятся события, которые случились до того, как я отключился. Я бился с ним и потерпел поражение.
Но… Кажется, я позволил Лилиане сбежать. Если это так, то отчасти, мои усилия были не напрасны.
— Каэн Сандерс, — слышу я снова голос старичка, — осознаете ли вы, где сейчас находитесь?
Я открываю рот и пытаюсь что-то сказать, но слова мои тут же прерываются тяжелым болезненным кашлем. Я чувствую, что добрая половина ребер у меня сломана. Что же это за голос…
Ну да, точно. Это же судья Бернс, а это значит…
— Похоже, я на суде, — говорю я, наконец, когда кашель немного отпускает.
— Только не понимаю, кого судят.
— Судят вас, Каэн Сандерс. За измену, за покушение на убийство императора.
— Это какого такого императора?
— Не перебивайте судью, когда он говорит, не усугубляйте своего положения. — Говорит Бернс строгим отеческим голосом, и меня начинает тошнить от его гордой интонации.
Всем прекрасно известно, что этот старичок давно уже выжил из ума и его держат на этой должности исключительно из уважения к его сединам.
На самом деле в реальных заседаниях он давно уже не участвовал. Но теперь, похоже, кое кому выгодно, чтобы именно именно он сделал то, что нужно Салемсу.
Перевожу взгляд и вижу, как тот стоит слева, на стороне обвинения, скромно опустив голову, когда говорит Бернс.
Закрываю глаза и пытаюсь прильнуть к нитям силы, что живут во мне, но чувствую их настолько слабо, что их как будто и вовсе нет. Едва теплящийся свет не способен даже разогнать боль, не то, что помочь мне выбраться отсюда.
Похоже, они залили мне в рот столько этой дряни, что я находился на пороге смерти. Но убить все-таки не смогли.
Убить дракона не так-то просто, даже если ты сам дракон. Но видит драконий бог, они пытались. Конечно, нож воткнутый в сердце, пока я находился без сознания, мог бы решить вопрос раз и навсегда. Но это сделать не рискнул даже Салемс. Убийство дракона — это самое тяжелое преступление, рядом с которым не стояло бы убийство сотни ни в чем не повинных людей.
Убить дракона это не просто преступление, а богохульство. И с этим приходится считаться даже Салемсу, хоть он и захватил власть нечестно.
— У меня должна быть защита, — говорю я. — Что-то я не вижу тут защитников.
— Разумеется, защитник вам предоставлен судом. Князь Филип Мэнголд будет вашим защитником на все заседания, сколько бы их не потребовалось.
Толстый князь Мэнголд чуть привстает со своего кресла, отирает пот со лба салфеткой и прочищает горло.
