33
— Слыхал, что сделают с этим драконом изменником? — говорит зеленщик, розовощекий мужик с усердно прилизанными назад черными жиденькими волосами
— Это с которым? — спрашивает его приятель.
— Который отправил собственную жену на смерть, Сандерс. И говорят, что он хотел узурпировать трон а своей женой сделать вдовушку императора.
— Ты больше верь, что говорят. Люди чего только не говорят.
— Я верно тебе говорю. У моей тетки муж служит в имперской концелярии, там слухи ползут во всю. Кое кто из них даже был на суде.
Сказали что отрубят башку и дело с концом!!"
"— Ага, а моя пятилетняя дочурка знакома с самим великим князем-драконом и играет в песочнице с его детишками-драконами. Заврался ты, Амир. Драконов не убивают, это каждому известно.
— Вот увидишь. Дата казни уже назначена и состоится в день коронации нового императора. Соберут весь народ. Хочешь верь, хочешь не верь, а я правду говорю.
— Что-то я сомневаюсь. Дракона ведь нельзя убить, как они собираются отрубить голову тому, кто не боится острой стали? Он просто отрастит голову обратно и все.
— Уж у нового императора-то наверняка есть способ. Говорят, он самый сильный дракон за всю историю.
— Нда-а, не завидую я этому изменнику].
— Говорят, что у него был целый гарем, по женщине на каждый день месяца. Редкостный греховодник. Поделом ему. Мне так только его жену жаль.
Я слушаю разговор зеленщика и его приятеля, надвинув капюшон так, чтобы моего лица не было видно. Они уверены, что я не слышу их, но благодаря своим нитям, стоящие в полсотне метров от меня люди слышны мне так же отчетливо, как если бы я стояла возле прилавка, рядом с которым они судачат.
Слушать их одновременно и страшно, потому что они говорят о вещах, которые очевидно касаются меня, и странно, потому что то, что это меня касается, я знаю лишь с чужих слов.
С тех пор, как мы прибыли в столицу, везде, куда не сунься, каждый трещит без умолку о Каэне Сандерсе и том, что его должны казнить. Неслыханная вещь. Еще ни разу на людской памяти такого не было, чтобы казнили дракона.
Простолюдинов вешали время от времени, но учинить казнь над драконом, такого, похоже, никому в голову не приходило — это то, что я поняла из подслушанных разговоров.
— Пойдем отсюда, — говорит Иос, выходя из таверны и берет меня под руку, — здесь его тоже нет.
— Может быть он вовсе уехал отсюда? — спрашиваю я.
— Нет, — морщится Иос, — вряд ли уехал. Если его нигде нет, значит, возможно, он давно мертв.
