— Нет, — мотает он головой, — это совершенно исключено. Раньше, до того, как его отец занял имперский замок, я бы может быть и подумал, но теперь… нет, это слишком важный клиент для меня. Если с ним что-то случится…
— Подумай еще раз, — говорит она и я вижу в ее глазах вызов и всполохи праведного гнева. — Если ты нарушишь данное тобой слово, я нарушу слово, что когда-то дала тебе. И что тогда останется от твоей приятной жизни, в которой ты так сладко оттачиваешь свою низость столько лет подряд? Подумай дважды, хочешь ли ты отказаться от этого ради какого-то сосунка.
Ты пока не мой враг, Ллойд, и я не думаю, что захочешь им быть.
Я чувствую, как воздух между ними почти осязаемо накаляется. Ллойд сжав зубы, злобно смотрит на Кармину. От его шутливого, насмешливого тона не осталось и следа. Улыбка полностью стерлась с его лошадиного лица.
Я понимаю, что должна что-то сделать и осторожно посылаю вперед несколько нитей, проникая в его сердце.
43
В отличие от сердца Кармины, которое ярко светится перед моим внутренним взором, сердце Ллойда словно бы окружено чернильной пеленой, и эта пелена разрастается, постепенно заполняя все доступное ей пространство внутри этого человека.
"
"С облегчением понимаю, что он не чувствует моего воздействия, однако обратной стороной этой бесчувственности является то, что я не могу пробиться сквозь эту пелену, коснуться сердца, чтобы успокоить его.
— Я могу позвать своих людей, и они вышвырнут тебя вместе с твоей брюхатой подружкой, — злобно цедит Ллойд, и внутренним взором я вижу, как из его рта вываливается клуб чернильно черного дыма, который не виден обычным зрением.
Едва сдерживаю содрогание при виде этого. Кармина права. В этом человеке совсем не осталось любви, и уже давно. Его сердце много лет подвергалось воздействию лишь двух вещей — страха и жадности. Сплав этих чувств уничтожил все, что было в этом человеке светлого, оставив одну лишь чернильную мглу.
Разве возможно жить только этим? По спине пробегают мурашки и я внтренне съеживаюсь, словно почувствовала дыхание и хоолодную хватку самой смерти внутри этого человека.
— Что же ты сразу этого не сделал? — Кармина подается вперед, не сводя глаз с Ллойда.
— Хотел послушать, что ты мне нащебечешь, золотце. Я забираю свое обещание. Проваливай, пока не передумал! Свои угрозы можешь оставить.
— Я дважды спасла тебе жизнь, и это твоя плата?
В ответ на это он только издает нервный смешок.
— А знаешь что? — вдруг улыбается он страшной улыбкой, — Я передумал.
