Ллойд подползает к нам и пытается ухватить Кармину окровавленными пальцами за платье. Она отходит на шаг.
— Не трогай!
— Я сделаю все, что хочешь, все, что угодно! — сотрясается Ллойд всем телом. — Я сам вытрясу из мальчишки все, что тебе надо. Если хочешь, я могу убить его. Прости, прости меня..
— Нет! Не надо никого убивать! — в ужасе говорит Кармина.
Ллойд смотрит безумными глазами на Кармину и я понимаю, что он вовсе не шутит, когда говорит, что может убить мальчишку.
— И долго это будет работать? — едва слышно шепчет мне Кармина.
— Я не знаю…. Но нам лучше поторопиться в любом случае. Пока он предлагает помощь.
44
— Киллиан Салемс, — говорит Кармина, пристально глядя в покрасневшие от слез глаза Ллойда, — нам всего-то надо поговорить с ним.
— Да, да, разумеется! — Ллойд встает с колен и пытается отряхнуть свой костюм от осколков и крови, что натекла с его рук, но делает только хуже.
— А, да и черт с ним, — торопливо бормочет он. — Пойдемте.
Он раздвигает столпившихся охранников, которые все так же смотрят на своего патрона с недоумением.
Они переглядываются, но не решаются ничего сказать, или сделать, пропуская нас следом за мастером Ллойдом.
— Что вы встали, как стадо тупых баранов? — прикрикивает он на них. — Займитесь своими делами.
Мы проходим по сумрачному коридору, и спустя несколько мгновений останавливаемся перед богато украшенной дверью, из за которой доносится легкая музыка и женский смех.
— Он здесь, — говорит Ллойд, — я верно понимаю, что говорить вы хотите с ним наедине?
— Верно, — говорит Кармина.
От звука ее голоса Ллойда словно окатывает ледяной водой и он трясется всем телом. Похоже ее голос одновременно и доставляет ему наслаждение и мучает невообразимой болью. Я чувствую это по его сердцу, которое бешено колотится то и дело сжимаясь от тревоги, боли и страха. Ничего подобного я ранее не видела.
Его вытянутая физиономия, которая совсем недавно показалась мне такой зловещей, теперь выглядит скорее жалкой и просительной.
В ней не осталось почти ничего от того надменного и злобного хозяина этого места, которым он представл в самом начале.
Неужели я покалечила этого человека безвозвратно и он так и останется трясущимся подобием того страшного человека, каким он был еще каких-то несколько минут назад? Даже если так… Почему я должна сожалеть об этом? В конце концов, он сам сделал выбор в свое время и теперь этот выбор терзает его, лишая разума. Я лишь открыла его глаза на правду.
