Он улыбается, думая, похоже, что это какая-то игра. — Вы будете играть роль моих мамочек?
— Заткнись, — жестко говорит Ллойд, отчего юнец прикусывает язык.
— Спасибо, — наконец, спустя пару мгновений говорит Кармина, обращаясь к Ллойду. От единственного слова, грубое лицо Ллойда словно загорается от счастья. Он бросается к ней, и пытается поцеловать ее руки, но она только отмахивается.
— Я понимаю, понимаю, — шепчет он, и словно осознав свою ошибку, отшатывается, и пятится назад к двери, после чего быстро покидает комнату, оставляя нас наедине с наследником узурпатора Салемса.
— Я что-то не могу понять, почему этот дурак кидается целовать руки шлюхе? — раздается смешок юнца. — Ну идите сюда, и снимите с себя эти тряпки, поиграем… Посмотрим на что вы способны.
— Боюсь, Киллиан, тебе не понравится наша игра, — говорю я, глядя в глаза отпрыску Салемса.
— Ну, если не понравится, так я уж попрошу вас наказать, — он плотоядно облизывается и осоловело смотрит то на меня, то на кармину.
— Щенок еще не понял, что тут происходит, подруга, — качает головой Кармина.
— Да как вы смеете так со мной разговаривать? — наконец. начинает он выходить из себя, — Я истинный наследник императора! Если я захочу, я лично могу содрать с вас кожу заживо!
— Истинный наследник? — с улыбкой спрашиваю я, подходя ближе. — В этой комнате есть истинный наследник, и это не ты, Киллиан Салемс.
— Подожди… — глаза юнца расширяются и он с недоумением смотрит на меня. — Я чувствую в тебе драконью магию… Как это возможно?
— А как ты сам думаешь?
Я подхожу к нему еще ближе, и на мое лицо падает свет от свечей, стоящих на столе.
— Знакомое лицо… — говорит Киллиан.
— Наверняка знакомое, — с улыбкой шепчет Кармина.
И тут он, похоже, узнает меня. Взгляд его мгновенно трезвеет и он мотает головой.
— Анна Сандерс?.. Это невозможно… Ты умерла, тебя не может здесь быть.
— Тогда кто сейчас держит твое сердце нитями силы, мальчик?
Я надавливаю на его сердце и его дыхание перехватывает.
Он сглатывает и в ужасе хватается за свою цыплячью грудь.
45
— Охрана! — пытается крикнуть он, но его не слышат, потому что из его горла раздается только жалобный, едва слышный хрип.
— Нет никакой охраны, мальчик, и никто не спасет тебя, — говорит кармина, садясь рядом с ним и в ее голосе звучит почти сочувствие. Обманчивое сочувствие, если я успела узнать ее хоть немного. — А теперь ты расскажешь нам все, что знаешь.
