Измена. Терапия любви

— Я-то это понимаю, но что теперь делать? — Константин потёр лицо руками.

— Я ему позвонил, будем пытаться спасать ребёнка сами. — Развёл руками Троицкий.

— Но это безумие! У нас нет соответствующей квалификации, у нас в центре никто никогда не проводил подобных операций! — возразил Костя.

— Я два раза работала с профессором Игнатьевым. — Вступила в разговор я, правда пока ещё не совсем понимала, о чём сейчас шла речь. — Вы можете рассказать, что происходит?

— У нас есть беременная пациентка. Она ждёт ребёнка с тяжёлым пороком сердца.

 — Начал рассказывать Виктор Яковлевич. — Я не знаю, что за шарлотан её наблюдал, но на ранних сроках беременности порок не обнаружили. Да и она категорически отказывалась прерывать беременность. Мы наблюдали её с того самого момента, как она встала на учёт в нашу гинекологию. В принципе у её ребёнка был шанс, если операцию провести сразу после рождения. Мы связались с профессором Игнатьевым, пересмотрели кучу материала, мы готовились к родам через два месяца, назначили дату родов. И вот сейчас она попала в аварию.

— Можно мне ознакомиться и историей болезни? — спросила я, понимая, что у нас очень мало времени.

— Рита, ты уверена? — спросил Варламов. — Случай очень серьёзный.

— Да, я уверена. — Решительно ответила я. — В любом случае у нас нет выбора. Мы должны спасти и мать и ребёнка.

— Тогда будем готовить операционную, я соберу бригаду врачей. — Ответил Троицкий и вышел из кабинета.

— Рита, ты уверена? — переспросил меня Варламов. — Это очень рискованно.

Тем белее после того, что у тебя произошло недавно.

— Мне не привыкать! — ответила я. — Давай готовиться к операции. У нас мало времени.

Потом к нам доставили пострадавшую женщину, у которой уже полным ходом шла родовая деятельность. Поэтому мы успели подготовиться к операции в самый последний момент.

Из истории болезни я поняла, что случай не просто сложный, а очень тяжёлый. И лишь малый процент таких детей выживают после рождения. Тут важно действовать слаженно, и на счёту не то что каждая минута, а каждая секунда, даже доля секунды.

Одно промедление и случится не поправимое.

Усугубляло так же и то, что роды были естественные, а не путём кесарева сечения. Да и ребёнок ко всему этому недоношенный.

Но у малыша был этот шанс, и мы должны, нет, обязаны его использовать.

Самостоятельно я таких операций не проводила, хотя ассистировала два раза профессору Игнатьеву. Правда там случаи были куда проще, да и операции были заранее спланированы.