Онлайн-библиотека книг
С экскурсоводом – очень смешливым и приятным молодым человеком, мои дети были счастливы.
Где-то на середине я, обнаружив кресло-яйцо, упала в него, отдыхая, а мои дети, позабыв разницу в возрасте, с восторгом ходили от одного стенда к другому. И то тут, то там можно было слышать радостный Янкин смех и восторженные восклицания: – Мама! Смотри скорее! Я сделала облако! Смотри, я – молния!
А ещё мы очень удачно попали на последний сеанс мультика про гравитацию, который Янка, несмотря на позднее время, досмотрела до конца.
Сознаюсь, даже я визжала, когда якобы падала с обрыва.
Немножко! Но зато от души!
Вышли на воздух, абсолютно довольные проведённым вечером. Даже мне стало немного легче. Чуть отпустили клещи, зажавшие моё сердце. Чуть больше воздуха смогла вдохнуть.
Попросила Кира помочь мне и не дать Янке уснуть на обратном пути. И сын добросовестно болтал с нашей принцессой всю недолгую дорогу.
А когда подъехала, вначале хотела по привычке попросить мужа о помощи с детьми, а затем передумала. И отложила раскалённый от его бесчисленных звонков аппарат в задний карман джинсов.
Сама справлюсь! Пошёл он… к Карин!
Открыв двери в квартиру и запуская в неё детей, насладилась перекошенной от ярости мордой мужа.
Что? Не нравится? А почему? Мы же не делаем ничего предосудительного?
Герман уже хотел было начать скандал, но здесь Яна решила рассказать папе все свои сегодняшние впечатления разом.
А я помогла Киру раздеться и разуться. Затем, зайдя на кухню, всё-таки залезла в телефон. Может, по работе кто додумался вечером позвонить?
Но нет. Только от мужа почти двадцать не отвеченных звонков и несколько простыней в мессенджер.
И от «доброжелателя» входящее сообщение: «Вы думаете, что он задерживается на работе? А он проводит время с женщиной».
И видеокусочек. Карина на детских качельках в разлетающейся юбке и знакомые брюки рядом в кадре.
Наученная опытом, быстренько сохранила видео и отскринила экран.
Как раз закончила, когда Герман вошёл на кухню.
Четырнадцатая глава
– Опять скандалить пришёл? – перебила я его, не успел Герман высказать явно крутившиеся у него на языке слова.
