Измена: ты больше не мой (СИ)

Очень кстати пришлась!

— Ты уже посмотрела, что надо еще купить? — Газировку он пил смешно и шумно всасывая через трубочку со дна стакана и шурша льдом.

— Да, уже заказала кое-что в Андрюшину спальню, привезут часов в четыре, если верить менеджеру. Ну и надо еще стол, стулья, кое-что из кухонной утвари, та сковородка, что осталась тут от тебя в наследство годится только для отпугивания крокодилов.

— Не бей меня, девица, сковородкою! — Станислав изобразил ужас и подвывания.

— Не превращайся, добрый молодец, в крокодилище!

— Превращусь и сожру! — Тут он перепрыгнул с кресла на диван, схватил меня в охапку и страстно поцеловал.

Глава сорок шестая

Мы ели пиццу, смеялись и дурачились, а потом его губы коснулись моих и мир перестал существовать. Все схлопнулось, сжалось в стеклянный елочный шар, в котором были только я и он. Его жадные губы, горячие руки, непослушные пуговицы на его рубашке и пряжка ремня, что больно впивалась мне в живот. Стас забрался ладонями мне под свитер и мне казалось, что под свитером бегают две огненные саламандры, оставляя за собой дорожки из лавы, что текут по моему телу и сливаются внизу живота, заставляя меня стонать от нарастающего жара и томления.

Мой свитер улетел на пол, его брюки никак не желали улетать за ним, мы запутались и когда распутались — упали в кресло. Огромное, с такими же широкими подлокотниками, как и у дивана. Я оказалась сверху и это было очень… Удобно? И когда вулкан внутри меня, разожженный саламандрами, взорвался, все что я смогла это упасть на Стаса сверху и лежать, вдыхая его запах и слизывая соленые капельки с ямочек у него возле ключицы.

— Да уж, — его голос был низкий и хриплый, какой и бывает после долгого крика. — Из всех причин, из-за которых я когда-либо сбегал с работы эта — самая лучшая. — Я попыталась ткнуть его кулаком в бок, но он перехватил мою руку, поднес ее к губам и начал целовать каждый палец, разжимая их из кулака один за другим.

— Кажется, одной пиццы нам будет мало, — я снова включила бабку-ворчунью, чтобы замаскировать свое смущение, и пошла собирать свою одежду, разбросанную по гостиной.

Ничего страшного, закажем что-нибудь, — Станислав улегся в кресле, перекинув ноги через один подлокотник и оперевшись локтем на другой, что ж, виды ему и впрямь открывались отличные.

Следующий раз я его спихну, а сама буду любоваться.