Под задницей не было роскошного кожаного сиденья лексуса, не было климат-контроля, набора для французского пикника, миниатюрного домика будто прямиком из сказки, фотосета на живописных местах и бог знает чего еще.
Мы с Лизой ездили дикарями. И у меня тогда не было тачки.
Мы ехали на автобусе.
Сначала до дачного кооператива, а потом галантно пересаживались на маршрутный автобус под названием пешкарус — то бишь на своих двоих.
Но сначала тряслись в стареньком дребезжащем развалюхе-автобусе, нашими соседями были бабки, дедки, пузатые тетки и крикливые младенцы.
Тряслись, стоя близко друг к другу.
Жара, духота. Моя ладонь на тонкой талии, воздушные волосы Лизы, чуть-чуть прилипшие к мокрой шее, мое постоянное возбуждение и желание усадить красавицу к себе на колени…
Потом еще пешком тащились. И по жаре, и по духоте.
С очень счастливым видом раскладывали байковое одеяло, плескались в луже, занимались сексом где-то в высоких кустах и кормили собой местную мошкару…
Это та жизнь, из которой я так горел желанием вырваться.
"
"Я, определенно, совершил квантовый скачок в своей жизни. Но почему так противно засосало под ложечкой и мне захотелось оказаться там, далеко в прошлом, где мы молоды, обсыхаем после купания в луже, именуемой какой-то речкой, моя рука мнет бедра девушки и крадется к ее трусикам… Впереди, без всяких сомнений, удовольствие и лучшая жизнь, которую я был готов выгрызать зубами.
Не только для себя одного.
Но…
Вот она, лучшая версия меня, по версии себя самого.
Все, чего я так хотел, есть, и даже то, о чем не то, чтобы мечталось, просто фантазировалось в намеренно грязном ключе, как порочное желание… Тоже доступно, лишь руку протяни.
Почему же все так паршиво?
Насыщения нет.
— Папа!
— Еще ногой топни, солнышко.
Я почти выплевываю последнее слово.
— Знаешь, я малость подустал выслушивать истерики, претензии, крики и угрозы.
Есть еще лесть, заверения, что со всем можно раскидаться без проблем, есть поддержка моей семьи. Еще бы они меня не поддерживали, я их из такой жопы вытянул, они с моих рук до конца своих дней жрать будут и говорить, что я прав, даже когда не прав.
— Поэтому, солнышко… Если тебе есть что сказать… В духе папиного солнышка, то говори.
— А если нет? — складывает руки под грудью. — То и слушать не надо?!
Тяжело вздыхаю.
Реакция всех прочих для меня была плюс-минус предсказуемой.
Грязный, громкий скандал перед свадьбой любимой дочери — это как раз то, чего я пытался избежать любыми средствами.
