— Чушь это все… Про вторые половинки. Я дважды увлекался всерьез, до женитьбы. То есть это была не мимолетная интрижка, которых у меня были десятки, но именно серьезные, как мне казалось, чувства. И женщина — Та Самая. Половинка… Многовато у меня половинок получается, не находишь?
— Выходит, что так… Вот только ко всем ним прилагается всего одна половинка тебя самого, Алексеевич. Так, что ли?
— Или моя половинка каждый раз — другая? В новые отношения мы ныряем с головой, с надеждами, не вспоминая о разочарованиях.
— Говорите за себя, Степан Алексеевич. Мое разочарование такое едкое, словно его можно разлить по цистернам и продавать, как опасную кислоту.
— У тебя ситуация сложная. Замешанная на двойном предательстве. А у меня что… Ну, как обычно, флирт, истерики, усталость… Ответные действия, ревность. Расхожие интересы. Встречи с первой бывшей и второй бывшей, в каждом браке остались кое-какие обязательства… Ни первой, ни второй эти встречи были не по вкусу. Каждая что-то подозревала! Ревность на пустом месте, скандалы… Ааа.
.. — машет рукой. — Иногда проще дать человеку то, в чем тебя обвиняют. Вот кричала мне вторая жена, мол, у тебя есть баба. Думала, я с первой шуры-муры. Баба и появилась. Только не бывшая, а так… На один разок… Там и развод не за горами.
— Бабник ты, Алексеевич.
— С третьей все серьезно. И, наверное, это мое наказание за прошлые легкие отношения и разрывы интрижек. Когда с одной на другой переключался легко, уходил с открытым сердцем, стараясь никого не обидеть… С этой все сложнее гораздо.
Помучаюсь, чувствует мое сердце. А ты разводись, конечно. Столько грязи в одном браке развести… Это уметь надо! У меня за все браки и интрижки столько не наберется, — шутит, поддерживая меня.
На носу — развод, а потом свадьба старшей дочери.
Еще не представляю, как там появлюсь…
Меня даже перед встречей с Владом потряхивает.
Время на примирение нам уже давали, оно истекло.
За имущество я решила не бороться. Не хочу воевать с Владом за его миллионы, недвижимость, бизнес…
От Стеши знаю, что Влад сейчас работает даже больше прежнего, недавно переоформил поместье, возил туда всех, закатил пышный праздник.
Была ли там Ева? Я не спросила, но дочь сама сказала, что Еву они давно не видели и не слышали. Зато дочка слышала, как бабушка с дедом шептались тихонечко, мол, куда опять понесло вертихвостку? Ни весточки от нее, ничего…
— Вот и он, — замечает Алексеевич.
Я давно заметила Влада у здания суда.
