— Оставьте нас, пожалуйста, наедине, — обращаюсь к мужу и сыну.
Первый тут же подскакивает на ноги, будто его только что от казни освободили, и направляется к двери. А вот второй… Андрей выглядит поражённым.
Он пока не умеет контролировать эмоции должным образом, и шок, вызванный словами драгоценной бабули, на его лице отпечатывается.
Мне стоило чуть лучше готовить его к взрослой жизни.
Я в его возрасте уже четко знала, что за большие деньги, а порой и не очень большие, даже самые близкие могут предать и даже убить.
Андрею в последнее время приходится проходить ускоренный курс обучения реалиям жизни.
— Андрюш, — подавшись к нему, обхватываю ладонью плечо и слабенько сдавливаю. Обернувшись, сын глядит на меня широко распахнутыми глазами. — Выйдите с папой. Выпейте кофе, поговорите.
— Ты уверена?
— Да, я позвоню тебе, если что.
Что-то мне подсказывает, с глазу на глаз общение будет складываться куда проще. Я всё-таки неплохо знаю женщину, которую всю жизнь считала своей матерью. Сейчас она и так отчаянно нервничает, да и в присутствии мужчин говорить ей тяжелее.
Я дожидаюсь, когда мы останемся наедине, и пересаживаюсь поближе к ней.
Сжавшись в небольшом кресле, она плачет все сильнее и сильнее. Можно только поразиться умению закручивать внимание на себе.
Едва не убили меня — никто не может дать гарантий, что на моем организме в дальнейшем не скажутся последствия отравления ядом, а жертву из себя строит другой человек.
— Я хочу откровенности, — от кома, образовавшегося в горле, голос немного просаживается, но сейчас меня это мало волнует.
— Расскажи всё по порядку. Ты и так очень долго молчала.
— Мы с Сашей принимали решение вместе, — начинает повторять заезженную пластинку.
— И смотри, к чему это привело, — я одергиваю воротник своей толстовки и показываю воспаленные и шелушащиеся пятна на коже шеи. Затем закатываю рукава, открывая обзор на предплечья. Помимо всего прочего, мой организм дал нестандартную реакцию на отравляющее вещество в виде изменений кожных покровов.
Бонус, мягко говоря, неприятный. — Даже за ушами периодически чешется нестерпимо. Ты прости, но я сейчас не настроена на сострадание к другим. Хочу услышать правду, а затем заняться собой. Своим здоровьем и психологическим состоянием. Здоровый эгоизм. Тебе ли о нем не знать?
На долю секунды её берет оторопь. Но я сейчас не настроена вестись на блажь.
— Женя, я всегда тебя любила как родную…
— Мы к этому ещё обязательно вернемся. Но я хочу услышать всё и по порядку.
