— Ты глуповат? Я с тобой не ссорюсь, мы разводимся! Как ещё объяснить? Ты больно сделал не только мне, но и сыну. Неужели совсем наплевать?
Я ночами спать не могу! Переживаю за Андрея. Да, внешне он быстро оправился, а вот что в душе происходит — загадка даже для меня.
Но Максиму, похоже, плевать. Непробиваемый.
— Я эту суку к нему не подсылал.
— Это всё в корне меняет, — не скрываю сарказма.
Оглянувшись, смотрю в сторону дома. Замечаю, как едва уловимо колышется занавеска в окне гардеробной, расположенной на первом этаже.
Мама наблюдает за нами.
Вместо того чтобы уйти, Макс меняет тему.
— Ты зачем Центробанк впутываешь в наши семейные дела?
— А что не так? Тебе есть что скрывать?
Можно было бы ограничиться сторонними специалистами, но я была так зла, что позвонила своему хорошему знакомому, который начинал когда-то давно свою карьеру в банке отца. Я мало во всем этом смыслю, но ему доверяю. Надеюсь, не зря.
— Всем есть! — шумно прочистив горло, он отводит взгляд на несколько мгновений.
Пока он берет себя в руки, у меня по позвоночнику расползается холодящий кожу озноб.
Если окажется, что муж и в банке дел наворотил, я не удивлюсь. Но мне не хотелось бы.
— Думаешь, так легко было обеспечивать для тебя комфортный уровень жизни? — хмурится Макс. — Вся эта твоя благотворительность… Один научно-клинический центр в области чего стоил…
— Перестань. Давай ты сейчас не будешь строить из себя страдальца? Тебя никто не заставлял вставать в руководство, ты сам захотел. Валил бы куда-нибудь в свободное плаванье, но, насколько я помню — ты светился от удовольствия, когда отец предложил совету директоров твою кандидатуру, — вскинув взгляд, смотрю на него.
Совершенно чужой человек. Даже странно. Сердце екает разве что от отвращения.
Держаться за такое ничтожество и просить остаться в семье? Ни за что.
— Если ты хочешь, чтобы я сейчас уехал, найди время завтра со мной поужинать, — в ультимативной форме предлагает.
— Договорились, — отмахиваюсь от него не раздумывая.
Потеряв интерес, направляюсь к ступеням, ведущим в дом.
Как-то раз зимой я очень эффектно с них шлепнулась. После этого в снежные дни меня охрана под ручку в дом заводила.
— Женя, во сколько? — голос мужа снова врывается в сознание.
— Я тебе напишу завтра, — или нет. Посмотрим на настроение.
Оказавшись в холле, я слышу, как из кухни доносятся голоса.
Впервые в жизни мама с Андреем на повышенных тонах разговаривают.
— Максим не мог! — проговаривает она в непривычно строгой манере.
