О самых близких людях, — продолжаю интонационно давить.
Он в ответ усмехается.
— Как же ты на Сашку-то похожа! Если и был человек, которого он больше, чем жену любил, то это ты.
— Тогда и расскажите мне всё. В чем проблема?
«Господи, да и так уже понятно, что как минимум один родитель мне неродной!» — едва успеваю прихлопнуть рот и вслух это не произнести.
Напряжение в кабинете резко возрастает.
— Я слово дал лучшему другу, Жень. Оно меня держит.
— Как всё удивительно просто, — прохожу в кабинет и занимаю место за небольшим столом для посетителей.
— Выходит, для моего же блага все родные и близкие из меня идиотку делают. Так, выходит?
— Видишь, ты сама всё понимаешь. Жень, — тяжело вздохнув, он подходит к столу и, опираясь рукой о спинку кресла, заглядывает мне в глаза. — Много лет прошло. Одному богу известно, что может вылезти, если ты продолжишь искать. Если мать не хочет рассказывать, отпусти. Так будет лучше для всех.
— Особенно для меня, — хмыкаю со сдавленным смешком.
Я прямо заметила, как всё происходящее благоприятно на моей жизни сказывается! Охуеть можно!
Раньше я редко в мыслях сквернословила, а сейчас так и тянет восполнить пробелы.
— Ясно. Вы принципиально не поддерживаете мое решение правду узнать. Значит, тему закрыли, — подавшись вперед, складываю руки на столе. — Продолжим. К себе Вы меня пригласили явно по иному поводу. Я вся внимание.
Внутри взрывы ощущаю, но внешне по мне незаметно.
Мой собеседник какое-то время молчит. Устало трет щеку тыльной стороной пальцев.
Смотрит на меня, а я на него.
Понимаю, что меня потихоньку попускать начинает. Подумаешь, ну нет у меня близких людей кроме сына. Разве это беда?
Было бы совсем туго, если бы и Андрей сторону отца принял. Вот тогда да, полный…
А так можно жить.
Только вот нужны ли такие огромные деньги, если счастья они не приносят, скорее, наоборот…
Не припомню ни дня, когда бы многомиллиардный капитал «Стратегии Финансовых Сбережений» приносил мне удовлетворение от жизни, разве что в те моменты, когда я могла без ограничений заниматься социально значимыми проектами.
В остальном только морока. Сначала я отца крайне редко видела, позднее — мужа, а теперь, как итог, меня вообще из-за нее грохнуть готовы. Красота, не иначе.
Меня начинает потряхивать от раздражения.
Егор Тимофеевич с высоты своих лет видит всё, понимаю это по его напряженному взгляду.
— Новости, Жень, неприятные, — начинает он. — Для начала хочу сказать, что очень обеспокоен вчерашним инцидентом.
