И мне кажется, он тоже горит, поэтому я нервными пальцами расстёгиваю пуговицы рубашки у него на груди и кладу ладони на его шею, спускаюсь ниже. Поцелуи теряют границы, и Макар вынуждает меня запрокинуть голову, чтобы губами ласкать ключицы в вырезе платья.
Ладони скользят по моим ногам, намеренно сдавливая в чувствительных точках: щиколотки, колени, бёдра. Когда до края платья остаётся совсем чуть-чуть, я отдаляюсь и прижимаю ладони Макара.
— Не надо, — прошу я не трогать платье. — Не…
— Что не надо, Полин? — хрипло дышит Макар, и его зрачки пульсируют в такт тяжёлому и рваному дыханию.
— Платье с тебя снимать?
Я отвожу глаза и сползаю с его коленей. Руками цепляюсь за стол и встаю. Макар следом за мной, но и шага не даёт сделать, прижимает собой к столешнице, вынуждая меня упереться в неё задницей. Коленом раздвигает мои ноги, вставая между.
— Что не надо, Полин? Ответь. Хоть сейчас ответь. Сейчас нечего терять. Уже всё потеряно. Чего ты боялась?
Я не хочу отвечать. Я вообще не хочу об этом говорить и спускаюсь взглядом ниже.
Кадык дёргается, словно Макар сглатывает тугой ком, и мне это внезапно так нравится, что я тянусь сама. Провожу языком от яремной впадины выше и прикусываю кожу. Пальцы путаются в моих волосах, и Макар сжимает их. Больно и упоительно сладко. Так, что от этого его движения всё внутри сворачивается клубком, и мой то ли стон, то ли хрип срывается с губ.
Макар жёстко проходится щетинной мне по шее, и у меня во рту всю пересыхает. Как будто жидкого огня хлебнула или попробовала кайенского перца.
А когда его ладонь медленно скользит мне по бедру, задирая платье, я даже не могу противиться, потому что вслед за его прикосновение растекается обжигающее тепло, которое искрами кусает оголённую кожу.
Я цепляюсь пальцами в плечи Макара. Судорожно выдыхаю и шепчу:
— Не надо, не делай так… — губы пламенеют от его острых поцелуев, и я едва шевелю ими. Прикрываю глаза, чтобы вспышки темноты под веками испугались его голоса.
— Как? — платье резко оказывается смято у меня на талии, и проворные пальцы ласкают невесомыми движениями внутреннюю сторону бедра.
Я пытаюсь сдвинуть ноги, но между ними вклинился Макар и волен делать, что ему заблагорассудится. — Не надо. Не бойся…
— Я никогда тебя не боялась…
Его ладонь балансирует в опасной близости от моего нижнего белья. Я вся сжимаюсь как перед чем-то ужасным, как перед хлёстким ударом, как перед потоком стыда… Макар останавливается.
