Перед глазами встала картинка, как мой муж трахает на нашей постели девку.
Вода оказалась выключена. Я выскочила из душевой, и снова меня тошнило. Капли стекали по мне, перемешиваясь со слезами. Дрожащей ладонью я вытирала рот и понимала, что я падшая. Зная всё, что делал Макар, про Ангелину, про шлюх, я всё равно легла с ним в постель.
Это омерзительно.
Быть одной из многих, знать, что вчера меня ласкали пальцы, которые так же делали с другими женщинами. Знать и получать удовольствие.
По телу прошёл озноб.
Я дотянулась до полотенец и вытащила самое большое. Укуталась в него. Вышла я из ванны с самым независимым видом. В кухне гремела посуда. Я прошла в гардеробную и из оставшихся вещей выбрала наряд на сегодня. Оделась. Расчесала мокрые волосы. Затянула в пучок. С верхней полки стянула одну из больших сумок, покидала немного одежды и вернулась в гостевую, где провела ночь. Бумаги на развод так же лежали на постели. Я подцепила папку и запихала её в сумку. Прошла мимо кухни в холл и стала обуваться.
Макар выглянул в коридор:
— Ты куда? — спросил он, вытирая руки о полотенце.
— Я же свободна, — невозмутимо повторила я, стараясь ещё влажными ногами влезть в туфли. — Куда хочу, туда и иду…
Макар замер. Вздохнул. Сделал шаг ко мне.
— Я, наверно, неправильно выразился… — начал он, подходя почти вплотную. Я шагнула к двери и положила ладонь на ручку. Макар, заметив этот жест, дёрнулся и перехватил ладонь, оттесняя меня от выхода. — Я дал тебе развод, потому что ты этого хотела, но я не перестал быть человеком, который любит…
Я вздохнула.
Подняла глаза к потолку, потому что его любовь характеризовалась изменами.
— Для человека, который любит, ты излишне неразборчив в связях… — припечатала я, вырывая свою ладонь у него.
— Полин, что случилось? — он нахмурился и попытался обнять. Я отшатнулась и налетела боком на дверцу шкафа.
— Ничего, ты просто мне изменил…
— И мне нет прощения, Полин. Но даже разведясь, я хочу, чтобы ты знала, что я всё равно буду тебя любить.
Тебя и …
— Это не твой ребёнок, — отрезала я. — Не надо нас любить. Достаточно."
"В груди разгорался комок отчаяния, потому что одна часть меня, та, что ночью подарила всю себя, задыхалась криками и слезами. А другая — та, которой изменяли и предавали, выла на одной ноте от боли и бессилия. От осознания себя порченой, плохой, омерзительной. И за это третья я решила бить без предупреждения.
— Не мой… — протянул Макар и опёрся о дверь плечом.
