— Он вроде бы живет в особняке на побережье, да?
— Жил, а сейчас в квартирку на окраине города перебрался. После того нашумевшего видео на их завод столько штрафов посыпалось и проверок, что Гордисановы были вынуждены продать шикарный дом, чтобы погасить долги. Директор, кстати, теперь там не Валерий. В общем, остались Гордисановы без денег и поддержки. Они разорены.
— Отличная новость.
— Повиси, Захар, — просит следователь. Кажется, в его кабинет кто-то зашел. Слышится разговор, но слов не разобрать. Через пару минут Паша возвращается.
— Представляешь, Гордисанов словно почувствовал, что его задержат. Сейчас сказали, что человека, похожего на Романа, видели на железнодорожном вокзале.
— Смыться решил?
— Скорее всего. Я уже отправил за ним парней.
— Паш…я как раз недалеко от вокзала…
— Я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, Захар, но прошу: не вмешивайся.
— Он знал, что Лильку защитить некому было, и как шакал поступил, решил ее напугать.
— Да, понимаю. Такого не назвать мужиком.
— Там еще дочка моя была. Ей всего пять лет. И им повезло, что больная фантазия Ромчика ограничилась только попыткой напугать. А если бы нет? Или если у того наркоши гуси полетели из-за ломки?
— Захар, пожалуйста…
— А что бы сделал ты на моем месте? Если бы на твою жену и ребенка напали?"
"После секундной паузы следователь тяжело вздыхает.
— Дадим тебе форы десять минут. Ты должен уйти до того, как попадешь в поле зрения моих парней.
— Спасибо.
— И, Захар, намотай на кулак тряпку, чтобы следов не оставить.
Я будто превращаюсь в хищника на охоте. Кажется, я с расстояния чувствую страх Гордисанова. Иду уверенно сквозь толпу, хотя еще не вижу Ромчика.
Идиот несчастный.
Бестолковый сынок, просравший бизнес отца.
Я упиваюсь мыслью, что наконец-то справедливость восторжествует. Гордисановы банкроты, лишившиеся поддержки высокопоставленных чинов. Теперь Рому вряд ли кто-то захочет отмазывать. Он ответит за свой гнусный поступок сполна.
Я нахожу Гордисанова на платформе.
Вижу его тупорылую рожу в профиль, и у меня перед глазами все будто затягивается красным туманом.
Не сводя с него взгляда, чтобы не упустить, достаю из кармана брюк тряпку.
Неудобно я, конечно, одет: в рубашке, сковывающей движения, и брюках — для Лильки наряжался. Знал бы, что мой досуг не ограничится любимой, выбрал бы другую одежду.
— Далеко собрался? — спрашиваю Гордисанова, подойдя ближе.
— Ты?! — он в ужасе округляет глаза.
Цыплок ебучий.
