По ее ласке и доброте. Настолько, что по ночам на стены лезть хочется.
Я уже возненавидел пустую квартиру. С огромной неохотой возвращаюсь в нее каждый вечер. Мне там плохо.
Все, о чем я мечтаю, что когда-нибудь Лилька простит меня и позволит вернуться в семью.
***
Неделю спустя
Суворов
— А ты бы не хотела сама начать водить машину? — спрашиваю я, подъехав к коттеджу. — Я бы записал тебя в автошколу?
— Зачем? — приподнимает бровь Лиля.
— Тогда бы я купил тебе красную гламурную тачку.
— Не вижу смысла. Мне больше нравится, когда меня возит мужчина.
Все эти дни я не прекращал ухаживать за Лилей, стараясь доставить ей как можно больше положительных эмоций.
— И вообще тебе не кажется, Захар, что ты в последнее время слишком много тратишь на меня денег? Так ведь и без штанов остаться можно.
— Мне для тебя не жалко.
— Даже так?
А это правда так. Я как мужчина был главным добытчиком в нашей семье.
Крышей над головой, машиной под жопой я себя обеспечил. Есть парадно-выходной костюм, туфли. Несколько спортивных костюмов, кроссовки и футболки.
Часы хорошие — платиновые. Мне больше ничего не надо.
А остальные понты — прерогатива жены. Это ей нужны туфли под цвет настроения, шмотки разные, чтобы не повторялись чаще раза в месяц. Косметика, цацки и прочая дребедень.
— Как отдохнула в спа? — перевожу разговор на другую тему.
— Ох, шикарно! — с улыбкой на лице вспоминает она. — Как заново родилась."
"— Я рад, что тебе понравился мой сюрприз, — тянусь к жене в надежде на поцелуй.
Лиля прикладывает палец к моим губам, останавливая.
— Еще раз спасибо, Захар. Мне пора.
Забирает с заднего сиденья цветы и коробочку с новыми серёжками. Дергает автомобильную ручку.
— Не открывается. Разблокируй, пожалуйста.
— Лиль… — вполголоса говорю я. — Один вопрос, потом пойдешь.
— Какой?
— Я не прошу принять меня с распростертыми объятиями, но ответь: есть ли у меня хотя бы маленький шанс, что в будущем ты меня простишь? Всего лишь шанс.
— Ты думаешь, что возможно простить измену?
— Если бы год назад я осознал, что тебе изменяю, я бы этого ни за что не сделал.
— Очень интересно! — Лиля повышает тон. — А что для тебя были гульки с Ириной? Просвети, а то я старомодных взглядов.
Вспоминаю прошлое, и мне вновь становится погано на душе. Липко, гадко, аж хочется помыться.
— Я не считал механические фрикции полноценной изменой. И не любил Иру. Она была для меня кем-то вроде карманной вагины.
— А что, по-твоему, было бы изменой?
— Если бы я влюбился.
