Измена. Вернуть истинную (СИ)

С трудом удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Из всего, что я сказала, он услышал только это? Серьёзно?

— Да я вовсе не то имела в виду…

— Тогда не беси меня странными фразочками про «твоих» мужчин, — от прежнего обволакивающего бархата не осталось и следа, сейчас в голосе Аррана звучат стальные нотки. — Хочешь что-то сказать мне — говори прямо, а не ходи вокруг да около!

Он смещает руки мне на плечи, больно сжимает их и чуть встряхивает. Упрямо смотрю на него и говорю отчётливо:

— Мне нужно время. Я должна обдумать твоё предложение.

Арран поднимает подбородок. Буравит меня пронизывающим взглядом умных глаз. Я буквально чувствую, как внутри него идёт борьба. Губы плотно сомкнуты, ноздри раздуваются от нетерпения и злости, но он держит себя в руках.

Потому что я не отказала. Впервые я не сказала «нет». А значит, это уже шаг вперёд, какой-никакой, к тому, чего он хочет и чего добивается. Продолжать давить на меня сейчас, пугать, не дай Бог кричать — чревато, можно получить обратный эффект и свести на нет все усилия.

Но это и не «да». Потому он сейчас тихо кипит от злости. На мгновение закрывает глаза, справляясь с собой. Затем смотрит на меня уже спокойнее. Уголок его рта дёргается в нервной улыбке.

— Хорошо, Лея.

Он больше не сжимает мои плечи. Оглаживает их успокаивающе, стараясь делать это нежно. Вот только меня не проведёшь. Я отчётливо вижу, чего ему стоит сейчас сдерживаться. Ничего, мистер Мэрвир, вам полезно в кои то веки убедиться, что не всё и всегда бывает по-вашему.

— Я дам тебе время до конца семестра.

— Но…

Три недели это мало! Ничтожно мало! Я не этого хотела, вовсе не этого! Хочется кричать, но Арран даже рта мне открыть не даёт."

"— И ни днём больше! — рычит предупреждающе, взглядом показывая, что спорить с ним сейчас не следует. — Это моя последняя уступка тебе, Лея. Ещё одна. Цени это. Я очень стараюсь быть с тобой терпеливым. Но всему есть предел. Все-му. Особенно моему терпению. Если ты думаешь, что со мной можно играть, ты ошибаешься.

Его руки скользят вниз с моих плеч. Он находит моё левое запястье, подносит его к губам, едва касается, не сводя с меня пристального взгляда. Мне становится не по себе – столько в его глазах голода.

— Иди, — он отпускает мою руку, проходит к двери и распахивает её. — Мерзавец-муж всё осознал. У тебя три недели, чтобы наиграться в обиженную жену.