Измена. Вернуть истинную (СИ)

— Спасибо, — шепчу едва слышно одними губами ему в губы.

Обнимаю его здоровой рукой за торс. Он будто чувствует, что что-то не так. Хмурится. Отстраняется.

Находит мою левую руку. Всматривается в кровоточащую рану на ладони.

Я морщусь. Отворачиваюсь. Не хочу смотреть на кровь.

Чувствую прикосновение его тёплых пальцев и лёгкое покалывание в месте пореза. Бросаю быстрый взгляд, да так и замираю: прямо на моих глазах рана затягивается под сложнейшим заживляющим плетением третьего уровня.

Растерянно смотрю на Аррана.

Не разрывая зрительный контакт, он подносит мою ладонь к своим губам и целует самый её центр.

И меня накрывает, окончательно и бесповоротно. Обхватываю здоровой рукой его мощную шею, тянусь к нему губами первая. Я всё ещё под впечатлением от его второй ипостаси, и переношу на человека всё то, что ощутила с драконом. Авансом.

Сплетение губ, общее дыхание. Меня подбрасывает наверх, вжимает спиной в дерево. Руки Аррана под ягодицами. Под юбкой. Его твёрдость на мне. Во мне.

Воздух выбит из лёгких.

Мой сдавленный стон. Пробираюсь пальчиками ему под рубашку. Хочу касаться его тёплого мускулистого торса. Прикусываю его нижнюю губу. Впитываю жадное рычание.

Толчок. Ещё один. И ещё. Хочется больше, сильнее, глубже.

Я так соскучилась. Он тоже.

Всё остальное неважно. Разделиться сейчас смерти подобно.

Сейчас всё иначе, чем было в начале. Всё изменилось. Новые ощущения. Слишком яркие. Слишком острые. Всё — слишком.

— Аррааан, — всхлипываю испуганно, цепляясь ногтями за его мускулистую спину под рубашкой.

Впивается мне в шею болезненным поцелуем-укусом, который наверняка оставит следы. Низ живота сводит тягучей судорогой, которая раскручивается маленьким ураганом и молнией стреляет по всему телу.

В глазах на миг темнеет. Запрокидываю голову. В вечернем небе расцветают яркие вспышки. Одна, вторая, третья, десятая. Меня всю трясёт. Прошибает жаром, низ живота пульсирует сладкой судорогой снова, и снова, и снова.

Остановившимся взглядом смотрю в тёмно-синюю вечернюю лазурь, виднеющуюся сквозь куцые ветки деревьев.

Моргаю, понимая, что вспышки были не настоящими, а лишь в моём воображении. Зато те самые. Так вот оно какое, небо в алмазах…

— Лееея, — рычанием в ухо.

Плавлюсь в его руках, таю как карамель на огне.

— Мояяя, — несколько впечатывающих движений, и он замирает, продолжая сжимать меня в сильных руках.

Утыкаюсь носом в основание его шеи. Собираю губами мельчайшие солёные капли, выступившие на его коже. Меня ведёт от его запаха.