Делает затяжку, задерживает никотин в лёгких на некоторое время и, прикрыв глаза, медленно выпускает облако дыма, которое тут же рассеивается в воздухе.
— Я знаю, что у тебя с Беловым ничего нет и та девочка не твоя дочь.
К горлу подкатывает ком, я выгибаюсь в струну, снимаю с себя пиджак, передаю его Глебу. Встаю с намерением уйти, но Миронов тут же отбрасывает сигарету, поднимает на меня голову и врезается тем самым хищным взглядом, от которого раньше по спине бежал холодок.
— К чему был весь этот театр? Я бы всё равно узнал.
— Не думаю, что должна оправдываться перед тобой.
Он встаёт, подходит ко мне максимально близко и кладёт руки на плечи. Поднимаю на него взгляд. Выдерживаю. Чувствую, как от его тела исходит жар, дыхание обжигает мне кожу. Выдерживаю.
— Отпусти меня, — цежу, всё так же не отводя взгляда.
— Я люблю тебя. Слышишь? Пиздец, как люблю. И нет, я не отпущу тебя Белова. Вот, даже выбрось из головы эту дурную мысль.
— Смешно, это слышать от тебя. И когда ты понял свои чувства? Пять лет назад или сейчас?
— Прекрати, Ян, не рви мне душу, — замолкает ненадолго.
— Не надо, прошу, — говорит с хрипотцой, понизив голос.
— А мою, ты так легко разорвал…
— Прости, — прижимает меня к своей груди, и в голову тут же отдаются рваные удары его сердца. — Я не знаю, как залечить, как заштопать, как починить твою душу. Правда, не знаю. — отрывает от себя, мягко обволакивает руками лицо и смотрит на меня своими бездонно-тёмными, как целая вселенная глазами. — Подскажи мне, — тихо шепчет и касается губами моего лба, оставляет десятки маленьких поцелуев на лице.
Собирает губами мои слёзы.
— И я не знаю, — выдавливаю через боль осипшим голосом. — Не знаю, Глеб.
— Есть ли хоть один шанс, что ты меня простишь?
— Я… — ответ застревает в груди, остатки стены окончательно рассыпаются, и я опускаю голову. — Я… — слёзы ещё большим потоком льются из глаз, а в груди тяк тяжело, что кажется, мой организм не выдержит и рухнет. Придавит к песку бетонной плитой.
— Ш-ш-ш, девочка моя… — он вновь притягивает меня, затем подхватывает на руки и вместе со мной садится на песок.
Покачивает из стороны в сторону, словно маленького ребёнка, прижавшись губами к моей макушке.
И я срываюсь в ответ, сама набрасываюсь на его губы с ненасытным голодом. Руки хаотично бегают по его телу. Дрожащие пальцы сами впиваются в пуговицы на белоснежной рубашке и расстёгивают их. Затем ныряют за спину. Глеб рваными движениями, дёргает моё платье вверх и задирает его.
