Измена. Во власти лжи (СИ)

Я почувствовала, что моих ног коснулись.

— Есения все хорошо, все идёт по плану, — ещё раз повторил наш врач. Я только зажмурила глаза от страха. — Есения, давайте, давайте мы потужимся. Прошу вас, не надо доводить ситуацию до патовой. Давайте мы подружимся. Вы же умеете это…

Я стиснула зубы от боли.

Тужиться то не получалось.

Я старалась изо всех сил.

— Есения, чем дольше все происходит, тем больше давление на малыша оказывается, Есения надо постараться, — хрипло говорил акушер.

Я ощущала себя настолько беспомощной, что не находила в себе силы для того, чтобы все-таки родить.

— Есения я вас прошу, кесарево делать поздно…

— Еся… — над головой прозвучал голос Рустама. — Еся. Я знаю, тебе очень страшно. Я знаю, тебе очень больно, такую боль никто не может выдержать. Но чем быстрее это закончится, тем лучше будет и для тебя, и для малыша. Еся, пожалуйста, я тебя умоляю. Давай вместе с доктором вдохнём поглубже, вдохнём? Ты же у меня сильная. Ты же и в горы с Тимом ходила, и заплывы эти ваши устраивала.

Я хватанула воздух губами и поняла, что у меня в горле он застрял. Ладонь соскользнула мне по плечу, а потом Рус перехватил мою кисть.

— Ну же, давай, давай, родная, пожалуйста, я тебя умоляю, давай.

Очередная схватка и следом за ней голос акушера:

— Есения тужимся, тужимся.

Я действительно старалась из последних сил.

Я пыталась тужиться.

Мне казалось, я это делала правильно, но минута за минутой и голос врача все чаще повторял:

— Есенина тужимся, тужимся.

Я не знала, почему ничего не происходит.

Я тужилась.

— Еся девочка моя, моя хорошая девочка, пожалуйста, давай ещё разок, я тебя умоляю.

У меня все тело было сковано от боли, ко лбу прилипли волосы. Я даже вздохнуть не могла полной грудью.

— Еся, пожалуйста…

И схватка была такой болючей, как будто бы мне спицу острую в поясницу воткнули, провернули и вытащили её с другой стороны.

Я закричала, запрокинула голову.

Я со всей силы, со злости сцепила зубы на руке мужа и сквозь сцепленные зубы я зарычала.

— Да, да, да, Есения вы молодец, давайте вперёд, ещё раз.

Мне было так больно, мне было так зло, что я снова запрокинула голову, не выпуская руку Рустама изо рта.

Я смыкала так сильно глаза, что звёздочки блестели под ними.

— Есения молодец, все, все, все Есения, — прохрипел акушер.