Он даже не понимает того, что только что сказал.
-То есть, ты бы даже не посоветовался со мной, когда снимал со счета все деньги, - я не спрашиваю, я утверждаю.
-Это мои деньги.
Смысл этих незамысловатых слов и то, каким тоном они произнесены, шокирует. Внутри жжет так, словно мне в живот вонзили нож. Еле-еле успокоившиеся демоны во мне снова оживают.
-Вот значит как… - я горько улыбаюсь, чувствуя, как по щеке скользит слеза. Терпеть адскую боль обиды невозможно физически. – А мои деньги?.. – спрашиваю, кривя губы.
- То, что на свою зарплату я покупаю продукты, одежду, всё для дома, оплачиваю услуги, значит, не считается?
Дальнейший разговор не имеет смысла. Всё более чем понятно...
Слезы текут из моих глаз быстрее. Понимаю вдруг, что больше не хочу смотреть на того, кому ещё вечером я признавалась в любви. Он мне противен. Меня тошнит от него. Задыхаюсь от этих удушающих чувств. Не говоря больше ни слова, поворачиваюсь и медленно тащусь к лестнице. Другого слова и не скажешь.
Тащусь... Ноги едва передвигаю… Нет сил. Володя меня просто убил. Отравил ядом своего эгоизма. Ничего не хочу. Ничего. Пусть и деньгами этими подавится.
Поднявшись на второй этаж, закрываюсь в комнате Маши. Не дойдя до кровати, опускаюсь на пол, прислоняюсь спиной к огромному медведю, подаренному дочке моей мамой на прошлый день рождения. Мне плохо. Мне очень плохо. Сползаю ниже, прижимаю коленки к груди. Как больно. Боже, как больно.
Никогда не поверю тем, кто говорит, что у человека нет души.
Что же тогда так болит внутри???
* * *
Я не знаю, как пережила эту ночь. Заснула под самое утро. И вот теперь, едва разлепив глаза, пошатываясь, иду в ванную. Из зеркала на меня смотрит страшная тетка с опухшим лицом и размазанной вокруг глаз тушью. Чувствую себя так же. Уродливо. Уродливо и потерянно. Совершенно не понимаю, что делать. Даже не в целом что делать, а что делать сейчас… Умыться… Переодеться… Что потом? Готовить завтрак?..
Зачем? Для кого? Машка у бабушки, а больше… А больше никому не хочется… Даже видеть сейчас мужа не хочу. Обидно. Очень обидно. Так обидно, что даже после нескольких часов пролитых слез проклятая влага всё равно сочится из глаз.
Умыв лицо и почистив зубы, тихо выхожу в коридор. Не знаю, куда идти, чтобы с ним не встретиться. Где сейчас Володя? Заглядываю в спальню, там пусто. Заторможенно переодеваюсь и иду вниз. Там тоже никого. На часах девять утра.
