— Ты не посмеешь решить за меня, — нервно отозвалась Элина и выхватила чашку из моих рук. Я качнулся вслед, просто слегка потеряв равновесие. — Если бы ты помнил, как тебе было со мной хорошо. Если бы не держался за свою старую жену…
— Аккуратнее, — холодно предупредил я и снова оперся плечом о стену. В голове все шумело. Дышать становилось тяжело. Что-то меня нервные ситуации последнее время совсем не щадят.
Элина отставила на комод чашки и приблизилась. Положила ладони мне на плечи и прошептала со слезами на глазах:
— Я и так аккуратна, но ты не понимаешь… я просто хочу для нашего малыша счастливое будущее.
Я хочу чтобы у него был отец…
Почему-то язык заплетался, и я только с третьего раза смог выговорить:
— Я не хочу ребёнка. И тебя… — повторил я как молитву.
Элина прижалась ко мне, и ее ладонь скользнула вниз. А я с ужасом понял, что член стоял колом.
— Врешь, плохой мальчик…
Я шагнул назад, борясь с мутью в голове. Сердце стучало сильно, а в паху все настолько горело, что я только сдерживал стоны, чтобы не закричать от разрывающего давления в яйцах.
— Ты такой напряженный, — прошептала Элина и приподняла подол платья, оголяя стройные ноги, затянутые в чулки.
— Иди на хер, — рыкнул я, с трудом отводя взгляд от Элины, которая потянула платье наверх и скинула его с себя, обнажив грудь в чёрном кружеве бюстгальтера.
Твою мать…
Глава 29
Я держала телефон в руках и не понимала, что ещё могу увидеть на экране, который уже даже потух.
Внутри пустота.
Словно вся наша семейная жизнь с Матвеем была чашей из гончарной мастерской, которую я долго и кропотливо лепила, а потом бац! Неловкое движение, один неправильный жест и нет чаши.
Так и внутри. Нет ничего.
Я всегда хотела полную семью. Чтобы дети как маленькие копии меня или Матвея бегали по дому, топали босыми ножками, чтобы муж возвращался с работы и малыши спешили к нему наперегонки. А он садился на корточки и ловил в объятия.
Целовал меня. Говорил как ему повезло, что у него есть я. Которая наполнила жизнь смыслом.
Ничего из этого не произойдёт.
Будет другой ребёнок, которого я укачивать стану по ночам. В одиночестве. В тишине квартиры. Она скорее всего будет в одном из спальных районов и какая-нибудь двушка с советским ремонтом. А малыш будет кричать, тянуть свои ручки с ароматом молока и, ещё не понимая, без слов звать папу.
